Полночный соблазн

Почему ты отказываешься? Просто предъяви свету подвеску, словно она настоящая.

Дженевив мрачно насупилась.

– Правда? Но ведь это будет не первая твоя ложь?

– Что ж, полагаю, я это заслужил. – Ричард отшатнулся, словно получил пощечину.

Ей хотелось взять свои слова назад, но было слишком поздно. Они вырвались сами собой, непрошеные и гадкие, и упали между ними, как тяжелый камень. Дженевив виновато смотрела на Ричарда – расстояние между ними внезапно превратилось в сотни миль.

– Но ведь это то, чего ты хотел… – пролепетала она.

– Да, хотел. Когда был чертовым дураком, – горько отозвался Ричард. – Неужели ты действительно думала, что я соглашусь?

– Я думала, ты будешь благодарен мне, – пробормотала Дженевив.

– В самом деле? – Его лицо потемнело. – Выходит, твое мнение обо мне не слишком изменилось…

– Быть может, позже, когда ты немного поразмыслишь над моим предложением, ты поймешь, что оно не такое уж и плохое, – со вздохом сказала она.

– Я никогда не соглашусь с этим глупым актом самопожертвования.

Дженевив отвернулась к окну, чтобы не видеть разочарования, проступившего на его лице. Даже теперь он думал о ее благополучии, а не о своем. Ричард Хармзуорт – самый лучший человек на свете!

– А я уверена, что смогу совершить другое открытие и опубликовать его.

– Ничто не сравнится с тем фактом, что фамильная драгоценность Хармзуортов не более, чем подделка.

Это было правдой. Подобные открытия уникальны. Но разве она могла жалеть о том, что поступается своим трудом ради благополучия любимого человека? Нет, и еще раз нет!

Дрожащей рукой Дженевив положила подвеску на столик.

– Лучше забери ее. Я все равно не стану печатать статью. Сделай то, что изначально планировал. Заставь весь свет Лондона считаться с тобой.

– Уважение света – миф. Жаль, что я так поздно понял это. Впрочем, лучше поздно, чем никогда, – заметил Ричард. – Мне плевать на мнение всех, будь это даже сам принц. Мне важно только твое мнение, милая.

Слезы повисли на ресницах Дженевив.

– Если тебе важно мое мнение, ты знаешь, что должен сделать.

– Я не позволю тебе так поступить!

– Ты не имеешь права позволять мне что-то делать или не делать, – отрезала она.

Возможно, Ричард руководствуется лучшими побуждениями, но жизнь идет своим чередом. Он спас ее честь и защитил от насилия. Теперь ее очередь защитить Ричарда. Однажды на балу или в опере, наслаждаясь прежней жизнью, он вспомнит о ней с благодарностью.

– Я приняла решение. Либо ты воспользуешься подвеской, либо она останется здесь. Но я не стану печатать статью.

Дженевив ждала, что он продолжит спорить, но Ричард смотрел на нее как на незнакомого человека. Его обеспокоенный взгляд стал отчужденным.

– Будь по-твоему, – резко сказал он.