Полночный соблазн

Все завидовали огромному состоянию Хармзуортов, но каждый умник был рад пройтись на счет происхождения сына барона. – Дженевив покачала головой. – Это может любого свести с ума.

– Гордость – непозволительная роскошь для ублюдка, – заметил Ричард. – Вот только мне все никак не удавалось усвоить эту истину.

Дженевив смотрела озадаченно.

– Я не понимаю, в вашей семье откуда появились сведения о незаконнорожденном ребенке? Раз барон признал тебя наследником, можно было избежать скандала.

– Даже не самый блестящий ум способен сделать нехитрые подсчеты. Барон уехал в Россию за шестнадцать месяцев до моего рождения. Очевидно же, что это не было непорочным зачатием. Так что тетка Амелия была совершенно права, когда не стала передавать подвеску мне.

– А что говорит твоя мать?

Дженевив старалась говорить спокойно, но каким-то шестым чувством угадывала, как нелегко Ричарду даются признания. Боль, годами копившаяся внутри, выплескивалась мучительно.

Ричард пожал плечами, словно слова матери для него ничего не значили, хотя именно это и имело значение, да еще какое.

– Ничего существенного.

– Миссис Мишем сказала, что никто не знает, кто твой настоящий отец.

– Примерно так отвечает и моя мать. – Он скривился. – Боюсь, она могла родить меня от какого-нибудь проходимца и потому скрывает правду.

– Ты ненавидишь свою мать?

Ричард постарался скрыть свои эмоции, но выходило так, что он оправдывался.

Она осторожно коснулась его волос.

– В самом деле? – Ричард прищурился. Мудрая Дженевив. Она знает его лучше всех. – Тем не менее моя жизнь могла сложиться совсем иначе, если бы мать была верной женой.

– Это же не значит, что она не любила твоего отца.

Ричарду показалось, что ее тон стал сердитым, словно она в чем-то его винила.

– Это вряд ли, – упрямо возразил он.

– Сын не может судить мать объективно.

– Ты просто не знаешь мою мать.

– Я знаю, что у нее замечательный сын. Значит, она не может быть дурной женщиной.

– А вот лондонский высший свет с тобой не согласен. Ее зовут распутницей.

– Как будто лондонское светское общество – это какой-то человек с идеальной репутацией, – усмехнулась Дженевив.

Ричард опустил голову. Дженевив умна и слишком хороша для него. Она выше сплетен и социальных рамок, умеет смотреть глубже всех, с кем он успел столкнуться на своем жизненном пути. Не в первый раз ему захотелось превратиться в идеального Кристофера Эванса, чтобы составить для нее подходящую пару.

– Дженевив… – начал он не очень уверенно и умолк. Она молчала, ожидая. – Скажи, для тебя действительно неважно мое происхождение?

– Что? – изумилась она. – Да какое мне дело, законнорожденный ты или нет?

– Ну, всем остальным до этого дело есть.

– Неужели? Ты забыл о герцоге Седжмуре и виконте Холбруке.