Полночный соблазн

Откуда-то из глубины ее души поднялись слова, которые она вовсе не собиралась произносить вслух, и вырвались наружу, словно канарейка из клетки:

– Ричард, я так люблю тебя!

В ту же секунду она зажала рукой рот, но слова уже нельзя было вернуть обратно. Унижение охватило Дженевив. Чувствуя себя глупой курицей, она вскочила и зашагала к лестнице, куда почти не доставал свет свечи.

Смех Ричарда оборвался. Он сидел на краю гробницы и смотрел на Дженевив. У него было странное, незнакомое выражение лица. Воцарившаяся тишина казалась бездонной.

Дженевив сжала кулаки так, что ногти впились в кожу. Зачем он переспросил? Давал ей шанс взять поспешные слова обратно?

Губы Ричарда медленно раздвинулись в улыбке. О, это была странная улыбка – растерянная, счастливая.

Потянулись бесконечные секунды тишины. Потом Ричард опять спросил:

Дженевив хотелось закричать. Зачем он снова и снова заставляет ее испытывать мучительный стыд?

– Да, – ответила она сердито.

Внезапно лицо Ричарда приобрело обычное самодовольное выражение. Он расслабился, вытянул ноги и даже беззаботно потянулся, правда, только одной рукой.

– Это просто замечательно.

– И что теперь? – осторожно поинтересовалась Дженевив. Меньше всего ей хотелось, чтобы Ричард принял ее любовь из жалости.

Он молчал и довольно улыбался.

Должно быть, именно так Ричард улыбался каждой соблазненной им женщине, когда та теряла контроль и влюблялась в него без памяти.

Эта мысль заставила Дженевив рассвирепеть.

– Ах, как это замечательно, – продолжал упиваться моментом Ричард.

– Да прекрати! Может, это и замечательно, да только не для меня!

Улыбка Ричарда стала практически блаженной.

– Ты любишь меня. Это действительно прекрасно.

– Это все, что ты можешь сказать? – прошипела Дженевив.

– Отчего же, – невинно продолжил Ричард. – Еще я могу сказать, что это чувство взаимно. Я тоже люблю тебя.

– Ты, как всегда… – Она осеклась, не веря своим ушам. – Что ты сказал?

– Ты прекрасно меня слышала.

– Повтори еще раз, – прерывающимся голосом попросила Дженевив.

– Тебе же не нравилось, что я все повторяю, – поддразнил Ричард.

Он снова расхохотался.

– Ты потеряла дар речи? Вот уж не думал, что доживу до этого дня.

– Хорошо, я повторю. – Ричард подался вперед. – Я люблю тебя, Дженевив.

Гнев, изумление, страхи – все отступило, сменившись прекрасной безмятежностью. Почти так же Дженевив себя чувствовала, когда ей удавалось разгадать смысл надписей древнего манускрипта, – блаженство, абсолютное счастье.

– Милая, если ты не поцелуешь меня прямо сейчас, я решу, что ты превратилась в каменную статую.

Дженевив не могла шелохнуться.

– Может, так оно и есть, – пробормотала она.

– Перестань мучить меня, – простонал Ричард.