Полночная страсть

Он неохотно приподнялся, хотя их тесное объятие доставляло ему несказанное удовольствие.

— Нет, — сонно запротестовала Антония, стоило ему пошевелиться.

Ее ладони принялись мерными круговыми движениями гладить его спину. И с каждым завершенным кругом у Рейнло замирало сердце. Антония обладала магической властью над ним. Даже теперь, когда бушующий пожар желания угас, обратившись в тлеющие угли, легчайшее ее прикосновение отзывалось дрожью в его теле.

— Мне лучше подвинуться.

Рейнло замер, наслаждаясь медленными ленивыми движениями ее рук. Будь он котом, он бы замурлыкал.

— Нет, еще нет.

Николас со вздохом подчинился. Ему не хотелось нарушать связавшую их молчаливую близость, подобную легкой ряби океана.

Он знал, что поддается самообману, столь же далекому от реальности, как и грезы курильщика опиума. Но доводы рассудка оказались бессильны. Тихая радость захватила все его естество. Он лежал рядом с женщиной, которую так долго желал. С женщиной, отдавшейся ему безоглядно. Необычайно остро он ощущал ее пьянящую близость. Аромат ее кожи, белокурых волос кружил ему голову.

Время и пространство расплывались в золотистой дымке. На Рейнло накатывала приятная дремота.

С трудом повернув отяжелевшую голову, он приник губами к шее Антонии. Несколько долгих мгновений он молчал, удерживаясь на грани сна и яви, потом заставил себя заговорить:

— Я был неосторожен.

Руки Антонии замерли, она тяжело перевела дыхание. Из-за тяжести тела Николаса или из-за его слов?

После короткого молчания ее ладони вновь заскользили его спине.

— С этим мы ничего не можем поделать.

Ее голос звучал удивление ровно.

Нахмурившись, Рейнло зарылся лицом в ее мягкие волосы, пахнущие лавандой. В словах Антонии слышалась непривычная покорность судьбе. Он должен был видеть ее лицо.

Николас неохотно откатился в сторону. Разомкнув объятия, он ощутил, как мучительно сжалось сердце. Счастье оказалось слишком быстротечным. Он и не знал, что покидать благословенный рай будет так нестерпимо горько.

Приподнявшись на локте, он подпер ладонью подбородок.

— В Суррее я обещал, что не оставлю тебя с ребенком.

Чуть вздрогнув, Антония откинула голову на подушки и отвела со лба непослушные пряди. Взгляд ее казался печальным и строгим.

— Мы оба забыли об осторожности.

Рейнло недоверчиво прищурился. Спокойствие Антонии озадачило его. Он ожидал от нее вспышки ярости, обиды. Проклятие, как он мог быть таким беспечным?! Его душил гнев на себя самого.

— Но могут быть последствия, — мягко возразил он.

На лицо Антонии набежала тень.

— Я… С Джонни я не забеременела, — нерешительно произнесла она.

Имя Бентона словно проложило между ними грозную пропасть, ощетинившуюся пиками скал.