Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Не помогло: «безвинно оклеветанный» корчился, но продолжал сыпать словесами, которых избегал даже пьяный Арнольд, и Луиза почувствовала благодарность к покойному мужу, правда, не столь сильную, как к молодому конюху.

– Теперь это он, – сказала графиня, и в ее голосе чувствовалось… удовлетворение. – Значит, два или три дня…

– Похоже. – Савиньяк обернулся к Фарнэби: – Маркус, я забираю вашего котодранца, а взамен оставлю десяток солдат, дня на три. Это нужно ради вашей же безопасности.

– Как хочешь. – Хозяин Фарны, брезгливо выпятив губу, смотрел на продолжавшую бесноваться колбасу. – Но не лучше ли повесить?

– Пока нет. Уилер, отведите дам в сад и побудьте с ними.

– Идите к южной стене, – оживился маркиз, – там как раз расцветают гладиолусы.

– Слышите?

– Госпожа Арамона, – графиня Савиньяк подхватила капитаншу под руку, – в самом деле, идемте. Странно все получилось. Я еще ни с кем не знакомилась так, как с вами и вашей дочерью…

Луиза в ответ смогла лишь кивнуть, но последней каплей стало появление виновника суматохи. Изо всех сил задирая башку и хвост, Маршал куда-то волок еще трепыхающегося голубя.

Глава 5

Талиг. Старый Крионский тракт

Альт-Вельдер

400 год К. С. 22-й день Летних Молний

1

Обществу Валме Робер был скорее рад, но порой виконт бесил какой-то зыбкой неправильностью. То, что пузатый щеголь оказался таким же миражом, как и его «львиная собака», Робер понял еще у Барсины, но Готти, когда отпала необходимость морочить людям голову, стал честным волкодавом, кагетский посол, оставшись во время мятежа без маски, даже не пытался ее надеть вновь, а наследник Валмонов к одной ипостаси умудрился прибавить вторую. Будто фазан взял и обернулся капюшонной змеей, не пожелав при этом расстаться с яркими перьями. Не для того, чтобы обманывать, но исключительно для красоты.

Однажды Робер, не выдержав, сказал об этом виконту; в ответ раздался панегирик змеиным хвостам. Больше Эпинэ на откровенность не напрашивался, тем более что места делались все более родными.

– Это Журавлиная… – объяснял Эпинэ то Карои, то брату Анджело, то Мевену. – Это Грозовое… Мюзиньи… Горуа… Оборотная горка…"

"Мысль о доме завладела бывшим Проэмперадором полностью. Будь на то его воля, Робер помчался б вперед так быстро, как выдерживал Дракко, но ни младенца, ни покойного кардинала галопом и даже рысью не повезешь. Все, что мог Эпинэ, – это пытаться сократить ночевки и обеды, но Валме с Карои любили поесть, а наследник Валмонов еще и поспать.

– Уже не меньше восьми, – жаловался Мевену Робер, – сколько можно спать?

– По крайней мере, – утешил спустившийся вниз одновременно с Эпинэ Мевен, – нам никто не помешает позавтракать. Этот постоялый двор явно лучше предыдущих, и я отнюдь не уверен в следующих.