Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Владеть гальтарским мечом и щитом то же, что гальтарским языком: вроде и не нужно, но придает некую значимость. Можете мне поверить, настоящие гальтарские клинки очень неплохи; такие короткие мечи в рукопашной пригодятся и теперь. Мы же имеем меч, годящийся лишь для того, чтобы висеть на стене…

– Р-р-р-ряв!

– Лэйе Астрапэ!

Нечто грязно-белое, громадное, с высунутым языком вывалилось из-за возов, встало на дыбы и обслюнявило Роберу лицо, едва не опрокинув застигнутого врасплох Проэмперадора наземь. Спасибо Левию, удержал.

Отчаянно виляя украшенным репьями обрубком, зверь гавкнул, ухватил Робера за обшлаг мундира и, пятясь, куда-то повлек.

– Готти! – выдавил Иноходец, не веря собственным глазам. – Готти…

Львиный пес еще яростнее завилял свалявшимся помпоном, сквозь запыленную гриву, исключая ошибку, знакомо блеснул алый шелк.

– Он вас знает, – объяснил очевидное Левий, – возможно, у него в ошейнике письмо.

Так и оказалось. Барон Капуль-Гизайль обретался неподалеку и был бы счастлив лицезреть дражайшего друга, тем паче что имел при себе некое послание, подлежащее передаче лишь из рук в руки.

2"

"Хайнрих раскрыл объятия. Это могло быть варварством, политикой и просто радостью. Лионель неожиданно понял, что лично он рад встрече. Вот рад, и всё!

– Жаль, – признался «медвежий» король, усаживаясь за знакомый стол под знакомой сосной, – жаль, что ты – Савиньяк. Когда я вижу хороших сыновей, начинаю чувствовать себя слабосильным и тут же понимаю, что должен жить, жить и жить до хороших внуков… То письмо, что я тебе не дописал, немногим отставало от твоего, но куда ты дел агма?

– Он будет позже, – не стал вдаваться в подробности Ли. Первый разговор с Хайнрихом не предназначался для чужих ушей, и обильно поужинавший маркграф с утра слегка занемог. Так, по крайней мере, счел он сам, хотя нарианский лист, по утверждению лекарей, причиняя временные неудобства, способствует исключительно исцелению.

– В нужнике сидит? – в упор спросил Хайнрих. – Молодец…

Лионель улыбнулся – предполагать его величество мог что угодно.

Юное солнце весело освещало вершины гор. Утро выдалось ветреным, и шум ветвей сливался с шумом потока, мешая подслушивать, но подслушивать здесь могли разве что орлы.

– Я привез женщин, о которых писал, – начал с самого простого Савиньяк. – Мать и дочь Арамона по-прежнему имеют дело с выходцами. Теперь выходца видел и я, но узнал от него меньше, чем надеялся.

– О вернувшихся мы поговорим. – Хайнрих поднял кружку, с видимым удовольствием глядя на пену. Перед Лионелем стояло кэналлийское – гаунасские контрабандисты были не промах. – Прежде чем считать поросят, пересчитаем коров, только для начала проводим-ка одного болвана к синим торосам… Чтоб узнал там всех, кто ему нужен!..