Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Полночь

Мы еще не на Кольце, а Карваль еще не вернулся, так что страдать некогда.

– Я не страдаю, – огрызнулся Рокслей, – просто ну не может же быть, что Он согласен на… такое. Или Леворукий сильнее?

– Я тебе что, кардинал? И вообще, – мелькнула престранная мысль, и Робер чудом ухватил ее под уздцы, – из Олларии разбежались не только крысы, но и кошки, так что Леворукий ни при чем. Значит, ты взял не только регалии, но и гарнизонное жалованье?

– Все, что было в мешках. – Теперь Дэвид напоминал просыпающегося. – Я подумал, что нам понадобятся лошади.

– Прежде всего нам требуется провиант и фураж. – Вспоминать мельника, задравшего цену раз в двадцать против обычной, не хотелось. Повесили и повесили. С благословения Левия. – Я еще не сказал тебе спасибо.

– Было бы за что, – отмахнулся последний из Рокслеев. – Каковы будут мои обязанности?

– А ты сам куда хочешь?

– Куда скажешь! Только чтоб дети под ухом не плакали.

– Значит, – сделал вывод Эпинэ, – в арьергард к Блору. Если что не так, сам виноват – спас у Перекатного, теперь терпи.

Шутка вышла глупой, ничего удивительного, что Дэвид не улыбнулся. Отдал честь, будто чужому, и пропал в толпе, как и узнавшая о смерти Жильбера рыжая. Иноходец поправил плохо державшуюся на слишком коротких волосах шляпу, немного постоял, слушая почти праздничный гул, и отправился к обозникам – задерживаться в трех переходах от свихнувшейся столицы было опрометчиво, а праздник… праздник они еще устроят. Когда все закончится и Проэмперадор Олларии отдаст поводья Проэмперадору Юга, а повезет, так и регенту. Не Ноймаринену – Алве.

4

Савиньяк придержал Грато у моста через веселую белогривую речку, так и норовящую умыть прибрежные кусты. Листья маршал узнал – такую веточку, едва распустившуюся, он весной сорвал в Гаунау и назвал калиной. Лето подтвердило догадку зелено-оранжевыми ягодными гроздьями, лето подтвердило слишком многое… Догадливость льстила самолюбию, но лучше бы ошибался Проэмперадор, а не регент! Ли поправил шейный платок и послал Грато на мост. На той стороне было такое же лето и такая же калина. Шестнадцать дней Торку изменили мало, она все так же радовалась теплу, не забывая, что впереди холода.

Чуть ли не из-под копыт выскочила полосатая торская белка, она тащила гриб. Звери мудры, они готовятся к зиме; это людям лето, мир и молодость кажутся вечными. Счастливым людям… Граф Савиньяк знал цену лета – цену передышки, но сегодня можно было не торопиться – Хайнрих обещал быть на перевале лишь через два дня.

Липпе был от границы дальше, чем Агмштадт; правда, гаунасский медведь мог менять лошадей и не тащил с собой дам. Мысль о спутницах оказалась пророческой – госпожа Арамона не замедлила напомнить о себе.