Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

Хватаю книгу, пиджак и быстро выхожу из кабинета. Мне нужно кое-куда заехать.

На следующий день приезжаю к дому Добрыниных и пишу Никите сообщение. Ответ приходит тут же: «Заходи». Сердце колотится где-то в горле. Не помню ни одного раза в своей жизни, чтобы меня так трясло.

Всё отодвигается на задний план, как только я вижу Алину. Моя малышка задумчиво сидит в тени деревьев, а затем… затем встречается со мной взглядом. Я не могу понять, рада она видеть меня или рассержена, в голове пустота. Только вбираю взглядом эту картину, стремясь запомнить каждую деталь, — солнечные лучи, просвечивающие сквозь листву, замершая фигура девушки… Любимой. Единственной.

— Вам никто не помешает, — слышу тихий голос и понимаю, что это Никита.

Киваю с благодарностью, но не отвожу взгляда от Алины. Шаг, другой…

Алина

Он встаёт передо мной, смотрит в глаза. А затем опускается на колени у моих ног.

— Полкан…

У меня перехватывает дыхание. Надо бы что-то сказать, но я не знаю, что.

— Нет, подожди, — мужчина осторожно прикасается указательным пальцем к моим губам, и я чувствую его дрожь.

А потом он, сделав глубокий вдох, произносит:

— «Предвижу всё: вас оскорбит печальной тайны объясненье…»

Рот у меня, наверное, превращается в идеальную букву О. Он что, действительно собирается…

Да, действительно."

"— «Чужой для всех, ничем не связан, я думал: вольность и покой замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан!»

У меня на глазах вскипают слёзы, его лицо расплывается. Как ему только в голову такое пришло…

— «Я знаю: век уж мой измерен; но чтоб продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днём увижусь я…»

— Хватит, — шепчу сквозь всхлипы, которые уже не в состоянии удержать. — Хватит!

Подаюсь вперёд, обвиваю руками его шею, прижимаюсь солёными от слёз губами к его губам. Он обнимает меня в ответ, целует, отчаянно, жадно, но быстро отпускает. Я утыкаюсь лбом ему в щёку.

— Вообще я… выучил всё до конца, — слышу негромкое и смеюсь сквозь слёзы.

— Верю, — отстраняюсь, поднимаю на него глаза.

— Прости меня, — Полкан говорит быстро, словно боится не успеть. — Я не знаю, как доказать тебе. Но ведь ты… ты всегда понимала меня с полуслова, правда? — он осторожно протягивает руку, касается моей щеки. — Ты единственная женщина в моей жизни, которой я смогу довериться. Я постараюсь доверять, что бы ни случилось. И не предам твоего доверия. Обещаю.

— Я принимаю твоё обещание, — улыбаюсь ему, — и твои извинения тоже.

— Тогда, может быть, ты примешь и моё предложение?

Он вытаскивает из кармана коробочку, открывает и достаёт оттуда кольцо, на которое я смотрю круглыми глазами.

— Прочитать стихи, встать на колени и попросить прощения — это, конечно, замечательно и романтично, но… недостаточно. Я люблю тебя.