Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

— З-зачем? — мне становится неловко.

— Я просто помогу, — он ласково проводит ладонью по внутренней стороне бедра. — Ты же только что была такая смелая, — улыбается, глядя на меня снизу, — чего теперь испугалась?

Помедлив, подчиняюсь его рукам, и мужчина ставит мою ступню себе на бедро. Осторожно поглаживает, поднимается от колена наверх, смывая следы крови, которых, впрочем, почти и нет.

Сглатываю и поёживаюсь, потому что такое ощущение, что кожа стала ужасно чувствительной. А Полкан, метнув на меня внимательный взгляд, прикасается губами к тому месту, где только что были его пальцы. Вздрагиваю, с трудом сдержавшись, чтобы не откинуться назад, на стену — колени слабеют.

— Останови меня, если будет неприятно, — он опять подхватывает мою ногу и, придвинувшись ещё ближе… закидывает её себе на плечо, раскрывая мне всё там до такой степени, что…

— Нет… — зажмуриваюсь от неловкости, чувствуя себя беспомощной — я и представить себе не могла, как можно… вот так… абсолютно бесстыдно…

— Алина, посмотри на меня, — слышу негромкое, мотаю головой. — Малышка, открой глаза!

С трудом подчиняюсь и мне на секунду становиться нечем дышать. Такого взгляда у него я никогда не видела.

— Ты прекрасна, — он поглаживает мне талию, спускается чуть ниже, сжимает, опять гладит. — Вся целиком. Не стесняйся меня, не надо. Мы не делаем ничего такого, чего стоит стесняться.

Опять медленно двигается поцелуями по внутренней стороне бедра, а потом, отстранившись на секунду, приникает к тому самому месту, куда направлялся, и я чувствую внутри его язык. Меня встряхивает, с губ срывается стон.

— Больно?! — он быстро отодвигается.

— Нет… нет… — не соображая, что делаю, запускаю пальцы ему в волосы, — пожалуйста…

Снизу раздаётся тихий то ли смешок, то ли вздох, а потом мужчина уже не так осторожно опять прикасается к самой чувствительной точке.

Похоже, Полкан тоже ловит кайф от моих стонов. Ничем другим невозможно объяснить, почему он действует так издевательски медленно, то и дело отступая, когда мне кажется, что ещё немного — и я сойду с ума от удовольствия. И только когда начинаю вслух умолять его не останавливаться, доводит меня до самого конца, чуть не заставив расплакаться от наслаждения, которое взрывается в каждой клеточке моего тела, и облегчения, накатившего следом.

После всего я сама себе напоминаю тряпичную куклу. Руки и ноги не слушаются, хочется упасть и лежать не двигаясь. Мужчина помогает мне тщательно вытереться после душа, хотя правильнее будет сказать, что просто вытирает сам, и относит в постель.

— Малышка, как ты себя чувствуешь? — доносится уже сквозь сон.

— Если ты меня обнимешь, то всё будет просто… идеально, — выдыхаю с трудом, даже говорить сил нет.