Так точно, товарищ полковник, или влюблённая поневоле

Полотенце благополучно сползает где-то на полпути, и едва я оказываюсь на кровати, мужчина, не давая времени для сомнений, опускает голову и втягивает в рот затвердевший сосок.

Против воли вскрикиваю, издавая что-то среднее между всхлипом и стоном. А он отпускает одну грудь и тут же переключается на вторую. Такое ощущение, что с каждым движением его языка внутри у меня сладко сжимается, всё сильнее и сильнее.

— Сними это… сними! — тяну его за рубашку, он отстраняется на несколько секунд, рваными, дёргаными движениями торопливо сдирает её с себя, опять опускает голову к моей груди, а я впиваюсь пальцами в его плечи, глажу спину, чувствуя, как перекатываются под моими ладонями мышцы.

И дёргаюсь от неожиданности, когда его рука, скользнув по животу, окончательно убирает полотенце, отбрасывая ткань в сторону.

— Тише, малышка, не бойся, — жаркий шёпот мне на ухо. — Всё будет хорошо, обещаю.

— Я не боюсь, — смотрю ему прямо в глаза. — Я только хочу, чтобы ты… тоже… — тянусь пальцами к пряжке его ремня.

— Алина… — Полкан утыкается лбом мне в плечо, переводит дыхание.

— Разденься, — просовываю между нами вторую руку, расстёгиваю ремень, пуговицу, тяну за замок. Он приподнимается, помогая мне, стягивает с себя брюки, но отводит мои руки, когда они касаются резинки белья.

— Не так быстро, малышка, — снова спускается поцелуями от шеи вниз, к груди, а потом…

— Ах! — резко сжимаю бёдра от прошившего моё тело почти болезненного наслаждения, когда чувствую касание там, внутри.

— Не надо, не зажимайся. Расслабься, — он не убирает руку.

Я, зажмурившись, немного развожу ноги и прикусываю губу, потому что то, что ощущаю, оно… нарастает! Меня начинает потряхивать от бережных, но настойчивых движений его пальцев, то кружащих вокруг, то надавливающих на какие-то такие точки, о существовании которых я и не подозревала.

Полкан тяжело дышит, и я краем сознания понимаю, что он, похоже, на пределе. Но всё во мне сейчас сосредоточено только на его прикосновениях. Все чувства и эмоции — там, в той точке, из которой по всему телу уже начинают разбегаться электрические разряды.

— Давай, моя сладкая… Ну же…

Он внезапно опускает голову, и я чувствую, как давление пальцев сменяет… о, господи, язык! Спустя секунду меня выгибает в волнах оргазма, накатывающих с такой силой, что я, задыхаясь, хватаю ртом воздух, а на глазах выступают слёзы.

— Какая ты… просто с ума от тебя схожу, — с трудом разбираю хриплый шёпот, когда последняя сладкая судорога затихает.

Чувствую его губы на скулах, на висках. В глазах плывёт, я замечаю, что Полкан тянется к выдвижному ящику, вытаскивает оттуда что-то.

— Сейчас, моя хорошая… — голос звучит сдавленно, но я не успеваю среагировать. Точнее, и не могу.