Полюса притяжения

— Нормально, Ян, — удерживает ее взгляд, стараясь, чтобы его собственный не транслировал слишком многое. — Ты не суетись. И не мандражируй давай. Я же тебя не насиловать приехал. Поговорить хочу.

— Да? — она очень интересно растягивает «а» и смотрит на него, в общем, еще с большим перепугом. — А почему? То есть, о чем?

Она активно кивает, но все равно несется через кухню, чтобы разлить чай по чашкам. А выставив их на стол, достает из шкафчика блюдо с разнообразными восточными сладостями.

— Попробуй. Это я сама готовила.

— Спасибо, Янка. Но в плане еды я не по сладкому.

Она снова отбегает. В этот раз к холодильнику.

— Тогда… У меня же мясной пирог есть! Ты точно такого еще не пробовал. Рецепт моего папы. Сейчас только разогрею… Ну, свежий, конечно, вкуснее, — сетует, крайне эмоционально размахивая руками. — Предупредил бы, я сделала бы что-то специально для тебя.

Ее чрезмерную подвижность и откровенное беспокойство, как ни странно, Рагнарин воспринимает снисходительно. Его даже немного обескураживает собственная терпеливость в отношении Янки. Вероятно, он просто пресытился шаблонами и фальшивостью. Шахина пробивает своим поведением в десятку, как раз потому, что выглядит все это естественно, искренне и органично.

От блюда с пирогом тянется вполне аппетитный аромат. Проблема в том, что Денис абсолютно не настроен на еду.

Наконец, она выполняет просьбу. Замирает напряженно у стола, напротив него. И смотрит, будто в ожидании смертельного приговора.

— Для начала объяснись. Куда ты тогда убежала? Кто звонил?

Вздохнув, Шахина опускает взгляд и упирается им в столешницу.

— Отец, — шелестит так тихо, что ему приходится прислушиваться. — Я… Мне…

— Громче и четче, Яна.

Вскидывая взгляд, она вываливает на него такую бурю эмоций, которую даже Рагнарину трудно принять. Его грудь разбивают совершенно новые, незнакомые и пронзительные ощущения.

— У меня строгий отец. Вечером я должна находиться дома. А такие заведения, как клубы и рестораны, в принципе недопустимы.

И мужчины. Но об этом Янка умалчивает.

— Я понимаю, для тебя это кажется странным.

— Не делай за меня выводы. Никогда. Если будет нужно, я сам озвучу свое мнение.

— И? Ты не считаешь это дикостью?

— Для своей страны, да. Относительно тебя я предполагал подобное.

— У нас такое тоже не везде. Мне посчастливилось воспитываться в пережитках старых традиций, — горько усмехается она.

А Дениса изнутри царапает, настолько не нравится эта эмоция на ней. Янка должна оставаться огнем. Ярким и красочным.

— Ты — не объект собственности, Яна. Отец не может управлять тобой, контролировать перемещения и запрещать делать то, что тебе хочется. С этим нужно что-то решать. Хочешь, я с ним поговорю?

— Нет! Нет, так нельзя, — восклицает, едва ли не с ужасом.