Полет Стрижа

— Витька, ну как ты мог?! Ты же один стоишь десятка всех этих Мураев! Встряхнись ты, иди лечиться! Все вернется. У тебя дочь растет, Ольга тебя любит.

— Ольга с тобой. — Пожалуй, это действительно задело Виктора за живое.

— Да очухайся ты от этой заразы, и я сам вас снова сведу! Ну, Витька?!

Тот качнул головой.

— Не могу, Толян, не могу. Пробовал не раз, не получается. Слабый я, Толик, на это. Вот и сейчас ломает, в башке как кувалды стучат. Кости все выворачивает. Я ведь сюда… деньги мне… надо…

— У Ольги что ли занять хотел? — удивился Стриж. Тот отвел глаза. Догадаться не составило труда.

— Так ведь нет уже ничего, ты все продал!

Павленко бросил невольный взгляд за спину Стрижа, и, обернувшись, Анатолий понял, что тот рассчитывал снять и продать одну из дверок своей уникальной стенки. Стриж с отвращением глянул на друга, схватил его за голову, попытался посмотреть в глаза. Но тот упорно не хотел встречаться с ним взглядом, к выражению безнадежности прибавился еще и страх. Стриж оттолкнул его, и Витька, не удержавшись, упал на пол.

— Значит, из дома тащишь? От дочери, от жены? Сколько тебе надо?

Витька поднял голову, назвал сумму. Стриж вытащил из кармана деньги, отсчитал десятитысячными раз в пять больше, бросил ему на колени. Тот сразу оживился, жадно схватил купюры, вскочил с пола.

— Спасибо, Толь, спасибо! А то ломает. Ну, я пошел, ладно? Ольге привет передавай и… поздравления.

Он как-то мелко засуетился и боком-боком, мимо Стрижа выскочил в дверь. Анатолий увидел, как в окне промелькнул его силуэт, Витька почти пробежал двор и исчез за калиткой. Стриж закрыл глаза и даже застонал от ненависти. ""Мурай, сука! И Витька тебе в счет!""

Он уже надевал куртку, когда во дворе отрывисто залаял Шарик. Затем в дверь постучали. Стриж отпрыгнул в сторону, прижался к стене, спросил:

— Кто?

— Толь, открой, это я, Илья Шикунов. Меня Васильич послал.

Стриж с облегчением вздохнул, открыл дверь. На крыльце стоял улыбающийся Илья. Ветер трепал его непокрытые черные кудри, над губами темнели редкие, еще юношеские, усики.

— Привет! — сказал Анатолий, подавая ему руку. — Ты как меня вычислил, Васильич подсказал?

— Да нет, мы вчера видели, как ты после ночного купания возвращался.

— Ясно. А я и не заметил.

— Мы сегодня ждали-ждали, а ты не выходишь, и все тут. Вот, решили побеспокоить.

— Что Васильич?

— Переживает, за сердце хватается. Просил разыскать, помочь, если что. Толян, рассчитывай на нас. Мы за тобой и в огонь и в воду. У нас с Мураем у каждого свои счеты, так что верь нам.

— И много вас?

— Трое. Остальные там, на берегу ждут.

— Ну пошли познакомимся.

Он взглянул на часы, покачал головой — время поджимало. ""Проспал все на свете"". Затем подошел к конуре, привычным движением выдернул уже свободно вытаскивающуюся планку.