Московский полет

Что вас интересует? Вы будете брать у меня интервью?

– Нет, – говорю я, еще не в силах убрать с лица улыбку самодовольного автора. – Мне просто интересно слушать, как вы разговариваете, видеть, как вы курите, усмехаетесь. В моем романе вы некурящий…

Тут я вижу, что мое самоупоение начинает его раздражать – ему сейчас не до лирики. Я беру себя в руки и задаю «серьезный» вопрос:

– В какой фазе находится ваше дело сегодня?

Он тут же преображается, говорит четко, как диктует:

– У нас отняли дело, которому мы отдали шесть лет жизни. Вот уже несколько месяцев другие следователи – следователи КГБ – разрушают его, выламывают из него доказательства и меняют показания свидетелей, чтобы спасти от правосудия членов мафии, которые еще у власти. От меня хотели отделаться или откупиться – это уж как посмотреть, – предлагали мне должность генерального прокурора Армении. Я отказался. Сейчас против нас ведется служебное расследование, нас травит пресса, и нам не дают возможности публично ответить на обвинения. Мое выступление на Съезде народных депутатов не состоялось, вся пресса получила команду не упоминать наши имена иначе как в негативном смысле. Комиссия Верховного Совета под руководством Роя Медведева расследует нашу «деятельность». Вы знаете, кто такой Рой Медведев?

– Знаю, историк. Автор книг о Сталине, Хрущеве, Брежневе, Андропове…

– Верно. Завтра у нас решающий бой – в восемь вечера нас вызывают в эту комиссию на ковер. Мы требуем вернуть нам дело, пока оно не уничтожено окончательно. Если мы проиграем, это значит, что партийный аппарат сворачивает гласность, что вся перестройка кончилась.

– Смогу ли я узнать результаты этого заседания?

– Запишите мой рабочий телефон…

Я вспомнил улыбку, с которой Ельцин дал мне свой телефон, и сказал:

– Мне Ельцин тоже дал свой телефон. Но я не уверен, что дозвонюсь.

– Ко мне дозвонитесь, – сухо сказал Гдлян. – Я или Иванов всегда в кабинете. Мы вас примем. Это недалеко отсюда, пять кварталов вниз по Горького. Благовещенский переулок, 10, следственная часть Прокуратуры СССР. Завтра нас не будет, мы будем на комиссии. А послезавтра, первого августа…

Тут к нам подошла та самая маленькая худенькая брюнетка, которая сидела в зале рядом с Гдляном. Мы встали с кресел, она протянула мне руку:

– Татьяна Колягина. Я слышала вашу книгу по Би-би-си. Скажите, как вы могли еще тогда знать цифры взяток, которые получали Брежнев, Чурбанов и все остальные?

Я повернулся к Гдляну:

– Теперь вы видите, что я не зря улыбался. Ей-богу, нам есть о чем поговорить.

– Вот и приходите послезавтра, во вторник, – сказал Гдлян явно потеплевшим тоном.

А Колягина протянула мне свою визитную карточку и сказала:

– Если у вас останется время после Гдляна, я бы тоже хотела с вами поговорить.