Полет летучей мыши

Про то, какие у него были планы, кем он хотел стать, чем заниматься. Про его любимую девушку, которая учится в Америке. Про то, как он говорил обо мне. Что я хороший полицейский и хороший друг. На которого можно положиться.

– Что потом?

– Я провалялся в больнице два месяца. Пару раз заходил шеф. Однажды он снова сказал:

– Знаю, о чем ты думаешь. Не надо. – И на этот раз угадал. Я хотел только одного – умереть. Может, скрыть всю правду было благородным поступком. Но самое скверное – не то, что я соврал. А то, что я спас собственную шкуру. Может, это звучит странно, но я много об этом думал. Поэтому сейчас расскажу одну историю.

В пятидесятых вся Америка знала молодого университетского преподавателя по имени Чарлз Ван Дорен – никто не мог победить его в телевикторине, которая транслировалась по всей стране. Неделю за неделей выходил он победителем. Вопросы иногда попадались самые каверзные, но, ко всеобщему удивлению, этот парень всегда отвечал правильно. Ему писали девушки, мечтавшие выйти за него замуж, у него был свой клуб поклонников, а на его лекции в университете, естественно, люди ходили толпами. В итоге он публично признался, что организаторы викторины давали ему вопросы заранее.

Когда его спросили, зачем он раскрыл обман, Ван Дорен рассказал о своем дяде, который однажды признался жене в том, что изменял ей. После этого в семье был серьезный скандал, и Ван Дорен спросил дядю, зачем он рассказал об измене, ведь она произошла много лет назад и потом дядя ни разу не видел ту женщину. И дядя ответил, что хуже всего не измена, а то, что он остался безнаказанным. Этого дядя больше не мог вытерпеть. И Ван Дорен – тоже.

Думаю, что, когда люди перестают считать свои поступки правильными, у них возникает потребность в наказании. Во всяком случае, я мечтал о том, чтобы меня наказали: бичевали, мучили, унижали. Что угодно, лишь бы я снова смог обрести себя. Но наказывать меня никто не собирался. А так как я официально был трезвым, меня не могли даже выкинуть с работы. Напротив, шеф публично меня отметил как сотрудника, серьезно раненного при исполнении. И я решил наказать себя сам. Вынес самый суровый приговор: жить дальше и бросить пить.

В бар стали приходить люди. Биргитта жестом показала им, что скоро освободится.

– А потом?

– Снова встал на ноги, вышел на работу. Работал допоздна – дольше всех остальных. Ходил на тренировки и в длительные походы. Читал книги. Немного – изучал юриспруденцию. Перестал знаться с плохой компанией. Впрочем, и с хорошей тоже. Со всеми, с кем свел знакомство, когда пил. Не знаю почему – это было что-то вроде генеральной уборки. Все, что случилось в моей жизни раньше, должно было уйти, – и плохое, и хорошее. Как-то раз я сел за телефон и обзвонил всех своих прежних приятелей.