Родословная до седьмого полена

Хучик начинает выть, падает на бок, корчится, а потом прикидывается мертвым всякий раз, когда хозяйка самозабвенно распевает в ванной свои любимые песни. Надо отдать должное домочадцам, они меня воспитали. Шоколад я теперь ем, тщательно заперев дверь в спальню и натянув на голову одеяло, криминальные романы при виде полковника живо прячу, а когда собираюсь принять душ, выгоняю Хуча на первый этаж и пускаю воду во всю мощь, чтобы пес не слышал мои вокализы. Но к моей манере беседовать пока претензий не было.

— Дарья, — зашептали сбоку, — соблаговолите остановиться.

Я притормозила и увидела в коридоре Женю. Рукой, затянутой в белую перчатку, Коробко протягивал мне нечто, похожее на полотенце, сшитое из гипюровой ткани.

— Что это? — спросила я.

— Я служил недолго у барона фон Гауса, — зашептал Женя, — у него была жена. Прекрасная дама. Само очарование и безукоризненное воспитание. У них с мужем родилось одиннадцать детей, соответственно было столько же нянь и шоферов для юной поросли. Амалия Генриховна сама вела хозяйство.

— Как она с ума не сошла? — пожалела я незнакомую женщину.

— Безукоризненное воспитание, — повторил Коробко, — оно сдерживает. Начав работать в доме фон Гауса, я заметил, что раз двадцать в день госпожа Амалия вынимает вот такой… — Женя потряс передо мной куском ткани, — …носовой платок. У баронессы их в шкафу большие стопки хранились. Все восхитительного качества. Из крюшонского гипюра. Вы, конечно, по достоинству сейчас оцените сей аксессуар. Крюшонский гипюр! Понимаете?

Не знаю, по какой причине Коробко считает меня аристократкой, которая разбирается во всяких тонкостях. Крюшонский гипюр? О да, естественно, я знаю о нем: это ткань, которую выстирали в крюшоне.

Женя тем временем вещал дальше:

— Прослужив в доме энное время, я заметил, что хозяйка раз двадцать-тридцать в день подносит платок ко рту и грызет его. К вечеру он превращался в лохмотья и выбрасывался. Я не склонен судить людей, но порой подвержен страсти удивления. Признаюсь, строил предположения, зачем дама жует ткань? У нее болят зубы? Или она их таким образом полирует, чтобы вечером они красиво блестели в свете ламп? Расставались мы с баронессой со слезами. Фон Гаусы уезжали жить в Испанию, я отказался покинуть Москву. Госпожа Амалия подарила мне чемодан своих платков и дала совет: «Милый Эжен, окружающие нас люди глупы, вздорны, самонадеянны, гневливы, лживы, неаккуратны как в мыслях, так и в словах, вороваты, необразованны, грязны, жадны, злы, болтливы, обжоры, прелюбодеи. Но что делать? Других нет, приходится работать с тем материалом, который предлагается.