Родословная до седьмого полена

Броское название книги не соответствует ее тусклому содержанию. Тираж напечатали скромный, биография Тимофея Полканова никого не интересовала, ее не покупали. Потом кто-то приобрел тысячу экземпляров. Непонятно, зачем они человеку понадобились в таком количестве. Может, дарил кому. Думаю, воспоминания, написанные якобы Карелией, — это месть. Но не домработницы, а Юлии. Что-то она с Зинаидой не поделила и воспользовалась тем, что является дочкой издателя, выпустила пасквиль.

— Сообщать всем про грязный халат и про привычку хозяйки лопать ночью руками сосиски с кетчупом низко, — поморщилась я. — Если работаешь в доме, то тебе доверяют. Конечно, в какой-то момент становишься свидетелем семейной ссоры или узнаешь…

— Карелия приходила не каждый день, ее вызывали в помощь постоянной прислуге, — остановил меня Сеня.

— Действительно, — протянула я, — Полканова появлялась раз в неделю, ночевать не оставалась. И откуда тогда она знала про сосиски? В то время, когда Зинаида укладывалась в постель, Карелии уже не было в квартире. У Юлии Миловановой имелся еще один информатор, но он пожелал остаться неизвестным, спрятался за спину поломойки. Редактор совершенно точно знает его имя. Надо с Миловановой поговорить. А еще лучше поболтать с Карелией. Кузя, дай мне ее адрес и телефон, прямо завтра к тетушке отправлюсь.

— Не получится, — сообщил Собачкин, — Полканова умерла вскоре после выхода книги. Легла спать и не проснулась. Тело через несколько дней в квартире обнаружили — соседи пожаловались на запах.

— Милованова, надеюсь, жива? — уточнила я. — Сколько ей лет?

— Она ровесница Сони и Кати, — объяснил Кузя, — с ней полный порядок. Попробуй пообщаться с Юлей, может, она тебе правду выложит. Лично мне пока ничего не понятно. Вдруг Юля объяснит, из каких таких соображений ее бывший супруг решил зомби стать.

Не успела я войти домой, как в прихожую выбежала Маша и заговорщицки прошептала:

— Только ничего не говори.

— Никогда? — испугалась я. — Тебя теперь тошнит от звука голоса?

— Нет, — захихикала Манюня, — только от запаха. Фу! Чем ты надушилась?

— Брызнула на себя утром парфюмом «Lunex», — ответила я, — всего один пшик сделала. Тебе этот аромат всегда нравился. Ты же меня сама в бутик, где им торгуют, в Париже привела.

Маруся зажала рот рукой и унеслась, на смену ей явился Юра.

— Даша! Только ничего не говори.

— Что случилось? Это тебе плохо от моих речей? Машуню выворачивает только от того, как я пахну.

— Юра! — донесся из глубины дома голос Манюни. — Иди сюда!

Муж ринулся на ее зов. Я в глубоком недоумении пошла в гостиную. Что происходит? Маруся всегда подсмеивается над моей привычкой лопать в кровати шоколадки. Дегтярев не преминет укорить меня в поглощении детективов.