Полдень, XXI век, 2003 № 04

Обе крайности (как, впрочем, все крайности) свидетельствуют об избытке задора и скудости ума. А уж если слово «империя» начинают писать с большой буквы — это вообще никуда не годится. С тем же успехом можно писать Железнодорожная Сеть, Водопровод, Телефон, Унитаз… названия всех технических систем, которые созданы самими людьми для обеспечения более удобного и упорядоченного функционирования многих и многих в рамках некоего целого. Дикари южных островов во времена войны на Тихом океане молились на упавшие к ним сбитые самолеты и приносили им жертвы. Но мы-то уже не вполне дикари, или как?

Однако, с другой стороны, по поводу того, хорош или плох унитаз, мы и не спорим до хрипоты, ссорясь порой на всю жизнь из-за разницы во мнениях, которые никто и никак не может доказать, а лишь навязывает с упорством, достойным лучшего применения. С унитазом все просто. Унитаз, если он работает нормально, всяко хорош, и всяко плох, если у него, скажем, отказал смыв и дерьмо прет вверх.

Беды начинаются именно тогда, когда техническую систему, позарез нужную для облегчения жизни, систему, которую надо строить и отлаживать, мы начинаем провозглашать самоцелью и признаком наступившего светлого будущего. Тогда сразу начинаются споры и кулачные бои. Снести унитаз, который не смывает, и чтоб вообще духу его не было, оставим вместо него пустое место, настелем импортный палисандровый паркет, это будет вхождение в мировое сообщество и скачок материального прогресса! Нет, не сносить, унитаз без смыва нам дан Для самосовершенствования, он объединит нас едиными стремлениями, укрепит нашу волю, мы должны дорасти до него духовно!

Люди, люди, порождения крокодилов…

Попробуем невзначай сделать еще одну безнадежную попытку непредвзято разобраться в смысле термина «империя». То есть в том, какие условия приводят к возникновению обозначаемой им технической системы и для осуществления каких имение специфических функций эта система потребна.

Безнадежна такая попытка хотя бы потому, что, вернувшись к активной политической и публицистической жизни в качестве эвфемизма, обозначавшего СССР в пору его то ли застоя то ли расцвета, термин «империя» неизбежно продолжает нести на себе эту нешуточную печать. Спорить здесь и сейчас о достоинствах и недостатках империи — значит вольно или невольно, сознательно или не отдавая себе в том отчета спорить о достоинствах и недостатках СССР, а тем самым — о достоинствах, недостатках и, главное, дальнейшем пути его правопреемницы и, как ни крути глобус, местоблюстительницы, то бишь России. А уж тут-то непредвзятости и хладнокровия просто в принципе быть не может.

Да к тому же сложно вообще говорить на эту тему, ибо в современном языке нет соответственного «империи» антонима.