Любовь в полдень

Прежде подполковник командовал тем самым кавалерийским полком, в котором я служил в начале воинской службы.

Кристофер замолчал и погрузился в воспоминания. Густые полуопушенные ресницы темнели бархатистой каймой.

— Чем же он заслужил ненависть? — подсказала Беатрикс, устав ждать.

— Фенвик отличался бессмысленной жестокостью, обожал наказывать ради самого наказания. За малейшее нарушение подвергал порке и сажал на гауптвахту. Я не мог терпеть произвол и всякий раз, стоило ему изобрести очередной повод для дисциплинарного взыскания, считал своим долгом вмешаться. В конце концов он обвинил меня в нарушении субординации и едва не отдал под суд. — Кристофер нервно, тяжело вздохнул. — Из-за Фенвика я и согласился перейти в Стрелковую бригаду. А у Инкермана внезапно обнаружил, что попал в зависимость от поддержки его кавалерии.

Прежде чем залечь в окопы, мы остановились в овраге, где можно было укрыться от беспорядочных вражеских выстрелов. Близилась ночь. Бригада разбилась на три группы. Мы открыли огонь, русские немедленно ответили, и таким способом нам удалось определить их позиции, которые предстояло захватить. Не переставая стрелять, пошли и наступление, а вскоре завязалась рукопашная схватка. Мы с Беннетом оказались далеко друг от друга. К русским подоспело подкрепление, и они сумели нас оттеснить. Ну а потом начался настоящий град — только не ледяной, а из шрапнели и картечи. С каждой минутой вражеский напор становился все яростнее; вокруг один за другим падали сраженные товарищи. Странно, почему судьба решила сохранить в этом жутком котле именно меня? Я не видал Беннета. Вскоре наступила кромешная тьма, и нам пришлось отступить.

Альберта я оставил в овраге, в безопасном месте, однако стоило лишь позвать, как вопреки природному инстинкту самосохранения бесстрашный пес сразу примчался сквозь выстрелы, и мы вдвоем отправились разыскивать раненых. Вскоре он привел меня к подножию холма, где лежали два офицера. Одним из них оказался Беннет.

Беатрикс закрыла глаза: продолжение представлялось чересчур жестоким.

— А вторым — подполковник Фенвик, — добавила она.

Кристофер мрачно кивнул.

— Он выпал из седла, а лошадь, должно быть, в страхе убежала. Перелом ноги, пулевое ранение в бок... и все же оставался неплохой шанс выжить. Но Беннета разорвало едва ли не пополам. Сознание угасало, и он медленно, мучительно умирал. На месте Марка должен был оказаться я, ведь риск всегда был моей привилегией. А Беннет отличался осторожностью: мечтал вернуться к родным, к невесте. Не знаю, почему вместо меня снаряд попал в него. В этом-то и состоит главный ужас битвы: никогда не знаешь, кому выпадет жребий. Можно прятаться, но пуля все равно тебя найдет.