Любовь в полдень

 — В чем дело?

Сраженный приступом хохота, Кристофер с трудом поднял голову, увидел искреннее недоумение, возмущение и мужественно подавил новую вспышку.

— Не обижайтесь, смеюсь вовсе не над вами.

— Надо мной!

— Нет-нет. Все дело в... — он вытер блеснувшую в уголке глаза слезу, — в белках...

— Что ж, возможно, подобный способ спаривания и может показаться забавным, но белки относятся к продолжению рода очень серьезно.

Замечание вызвало новую волну бурного веселья. Демонстрируя открытое пренебрежение к репродуктивным правам мелких грызунов, Кристофер уткнулся лицом в подушку, то и дело вздрагивая от приступов хохота.

— И что же такого забавного в прелюбодеянии белок? — недоуменно осведомилась Беатрикс.

Кристофер уже едва не задыхался.

— Ни слова больше, — с трудом пробормотал он. — Умоляю!..

— Судя по всему, у людей не так? — с достоинством уточнила Беатрикс, пытаясь скрыть неловкость. — Они занимаются этим иначе, чем животные?

Овладев собой, Кристофер поднял голову и посмотрел блестящими, смеющимися глазами.

— Да. Нет. То есть бывает и так, но...

— Но вам так не нравится?"

"Подыскивая точный ответ, Кристофер задумчиво поправил ее растрепавшиеся волосы.

— Нравится. Даже очень нравится. Но тебе в первый раз лучше по-другому.

— Почему же?

Он посмотрел неожиданно серьезно, многозначительно улыбнулся и очень тихо спросил:

— Показать — как?

Беатрикс застыла.

Приняв молчание и неподвижность за знак согласия, соблазнитель медленно придвинулся и бережно, словно боясь испугать, накрыл своим телом. Бедра оказались на ее бедрах, а вожделение проявилось настолько недвусмысленно, что сомнений не осталось даже у столь неискушенной особы, как мисс Хатауэй. Приподнявшись на локтях, Кристофер заглянул в зардевшееся лицо, прильнул еще откровеннее и без тени смущения пояснил:

— Вот так леди обычно получает больше удовольствия.

Новые ощущения поразили неожиданной остротой. Мысли спутались, чувства сосредоточились на любимом, бедра сами собой приподнялись, устремляясь навстречу, а глаза неотрывно, словно под гипнозом, рассматривали покрытую золотистой порослью широкую грудь.

Кристофер склонился еще ниже и замер.

— Лицом к лицу... чтобы я мог непрестанно тебя целовать. А ты примешь поцелуй мягко, сладко... вот так... — Губы прикоснулись к губам и настойчиво их раздвинули, требуя покорности и рождая новые восхитительные, горячие ощущения. Беатрикс вздрогнула и обвила руками крепкую загорелую шею. В этот волшебный миг она забыла обо всем на свете и растворилась в блаженной истоме.