Под покровом ночи

Ее отъезд был похож на бегство, и взгляд Уэбба сказал ей, что он это понял.

После ленча Уэбб и Люсинда вернулись в гостиную. Он вытерпел восторженные и фальшивые приветствия Глории и Гарлена и не обратил никакого внимания на мрачную Корлисс. Вокруг него суетились Бесси и Тэнси. Совершенно очевидно: его возвращения хотели только Роанна и Люсинда, остальные родственники предпочли бы, чтобы он остался в Аризоне. Ясное дело — они годами сидели на шее у Люсинды и теперь боялись, что он может вышвырнуть их вон. Кстати, об этом стоило подумать. Конечно, речь не идет о Глориии и Гарлене. Как бы плохо он к ним ни относился, им уже за семьдесят, а к старости его приучили относиться уважительно. Но что до остальных…

Ладно, пока он не станет ничего планировать, сначала нужно войти в курс всех дел, а уж потом решать, что делать дальше.

— Мне кажется, ты хочешь со мной поговорить, — сказала Люсинда, занимая свое место на диване. — Бог свидетель, ты имеешь полное право высказать мне все претензии. Может быть, тогда ты сможешь избавиться от этой тяжести. Я буду слушать и держать рот на замке.

Она была так же сильна духом, как и раньше, но — с огорчением отметил он — здорово сдала. Когда Люсинда обнимала его, он почувствовал слабость ее хрупких косточек, увидел бледную пергаментную кожу. От Ивонн он знал, что в последнее время здоровье Люсинды резко ухудшилось, но не думал, что до такой степени. Похоже, ей осталось жить несколько месяцев.

Люсинда Давенпорт была самым важным человеком в его жизни. Десять лет назад, когда он больше всего нуждался в ее поддержке, она отвернулась от него, а теперь захотела искупить свою вину. Черт возьми, он любит ее и не готов к ее уходу.

— Поговорить? Ну, к этому мы еще вернемся, — спокойно произнес он, — но сначала я хочу знать, что, черт возьми, вы сделали с Роанной?

Люсинда долго сидела молча, и вопрос Уэбба повис в воздухе.

Она смотрела в окно на залитую солнцем лужайку с редкими тенями от облаков. Земля Давенпортов. Ей всегда нравилось смотреть на этот пейзаж за окном, но теперь, когда жизнь подходила к концу, не стоило тратить на это время.

— Я сначала не заметила, — наконец сказала она, а ее взгляд все еще был где-то далеко. — Смерть Джесси была… нет, об этом потом. Словом, я была так занята своим горем, что почти не замечала Роанну, и она совсем ушла в себя.

— Ушла в себя? — резко спросил он.

— В ней как будто что-то сломалось, — сказала Люсинда, и ее подбородок задрожал. — Я всегда уделяла Джесси больше внимания и любви, а ведь Роанна тоже нуждалась в этом, может быть, еще больше, хотя никогда ничего не требовала, как Джесси. Не правда ли странно? Я любила Джесси с рождения, но она никогда не была мне опорой, как теперь Роанна. Я не смогла бы обходиться без нее последние годы.