Покоренный ее красотой

Все, кто наблюдал за их романтическими отношениями в течение последних нескольких месяцев, забыли сообщить ей о том, что принц имеет склонность ухаживать за особами, на которых он не может – или не должен – жениться.

Принц поклонился, круто повернулся и вышел из бального зала, чтобы удалиться в Виндзорский замок – или куда там бегут крысы, когда корабль тонет. Оставив Линнет одну, не считая ее строгой компаньонки и благородной публики, собравшейся в бальном зале. Обстоятельство, заставившее ее мгновенно сообразить, что немалое количество лондонских матрон и девиц на выданье охотно – если не злорадно – занесут ее в категорию доступных девиц.

В течение нескольких секунд после ухода принца никто из присутствовавших не решался встретиться с ней взглядом. Перед ее глазами предстало море повернутых спин. А вокруг раздавались смешки и хихиканье, подобные гоготу стаи гусей, готовящихся лететь на север. Хотя лететь, конечно, следовало ей – на север, на юг, не важно, лишь бы подальше от этой унизительной сцены.

Самое обидное заключалось в том, что Линнет не была доступной девицей. Она была такой же, как другие, введенные в заблуждение принцем.

Разумеется, она наслаждалась, завладев вниманием главного приза сезона, белокурого и обаятельного Августа, однако не льстила себя надеждой, что он на ней женится, и не собиралась отдавать ему свою невинность, не имея кольца на пальце и одобрения короля.

И все же она считала его другом, что сделало ситуацию еще более обидной, когда он не явился к ней на следующее утро после ее унижения.

Август был не единственным, кто не счел нужным ее навестить. Линнет обнаружила, что стоит у окна своего городского дома, словно желая убедиться, что никто не приехал с визитом. Ни одна живая душа.

А ведь с того дня, как она дебютировала в свете несколько месяцев назад, ее парадная дверь служила чем-то вроде портала к Золотому руну – то есть к незаурядной, восхитительной особе. Молодые люди прибывали к ее порогу в каретах, верхом, пешком, оставляя визитные карточки, цветы и разнообразные подарки. Даже принц снизошел до того, чтобы нанести ей четыре утренних визита, что само по себе было неслыханным комплиментом.

Но теперь… дорожка к ее дому была пуста, сверкая на солнце полированным камнем.

– Я просто не в силах поверить, что все это произошло из-за пустяка! – раздался за ее спиной голос отца.

– Принц действительно поцеловал меня, – сухо отозвалась Линнет. – Что можно было бы считать пустяком, если бы нас не увидела баронесса Баггин.

– Подумаешь, поцеловал! Поцелуи – это чепуха. Но хотелось бы знать, почему пошли разговоры, будто ты ждешь ребенка? Его ребенка! – Виконт Сандон подошел ближе, остановившись рядом с Линнет и глядя вместе с ней на пустую улицу.

– По двум причинам.