Покоренный ее красотой

Она замолчала, лишь когда они вошли в переднюю комнату сторожки. Обстановка крохотного коттеджа выглядела скорее как сельский домик джентльмена, чем жилище слуги. На стенах висели картины, и комната светилась нежными красками, подчеркнутыми алым покрывалом, наброшенным на диванчик у камина.

– Как странно, – сказала Маргарита, оглядываясь по сторонам. – Снаружи это место выглядит довольно невзрачно, но, признаться, оно очаровательно. Посмотрите на этот диванчик. Разве он не стоял в гостиной только на прошлой неделе?

У Роберта были собственные идеи, почему коттедж напоминает уютное гнездышко, но он сомневался в том, что мать Пирса оценит его проницательность.

– Теперь можешь оставить меня, Роберт, – сказала Маргарита, приоткрыв дверь в спальню и сунув голову внутрь. – Мне будет здесь вполне удобно, а если Пирс заболеет, можешь быть уверен, что я позабочусь о нем.

– Я никогда в этом не сомневался, – сказал герцог, остановившись за ее спиной.

Она улыбнулась, оглянувшись через плечо. Он больше не целовал ее после того первого случая, опасаясь дать ей повод отвергнуть его навсегда. Но они подолгу разговаривали о последних годах, о том, как он постепенно избавлялся от опиумного дурмана – только для того, чтобы понять, что потерял свою семью. В течение одиноких лет, которые последовали за этим, его единственной радостью было знать, что Маргарита заботится об их сыне как нельзя лучше.

– Знаю, – сказала она.

– А если заболеешь ты, Маргарита? – Он обнял ее сзади и коснулся губами ее щеки. – Что тогда?

К его огромному удовольствию, она не оттолкнула его, оставшись в кольце его рук.

– О, перестань, – сказала она с уверенностью, напомнившей ему Пирса. – Я никогда не болею.

– Неужели ты не помнишь, как тебе было плохо, когда ты носила нашего сына?

Она рассмеялась и откинулась назад в его объятиях, припоминая.

– Как я возненавидела этот зеленый тазик, который мы держали в нашей спальне! Я выкинула его после рождения Пирса.

– Значит, я видел тебя больной, – сказал Роберт, обняв ее крепче и осмелившись поцеловать в ухо. – Я ухаживал за тобой, помнишь? Когда тебе стало плохо посреди ночи. И я буду рядом, чтобы позаботиться о тебе снова, если случится худшее. Если Пирс заболеет, мы будем вместе у его постели.

– Чепуха, – сказала она, высвободившись из его объятий и повернувшись к нему лицом. – О чем ты говоришь, Роберт?

Даже то, как она произнесла его имя, со своим очаровательным акцентом, заставило его сердце учащенно забиться.

– Я говорю, что не оставлю тебя, – сказал он.

Ее брови сошлись на переносице.

– Глупо, – настаивала она.

Секунду они молча смотрели друг на друга, а затем он сказал:

– Я больше никогда не оставлю тебя.