Покоренный ее красотой

 – Для этого незачем переходить из одной постели в другую. Похоже, я стала тем, чем меня считает большая часть Лондона.

Она пристроилась на другом конце дивана, скорее сидя на своей сорочке, чем одетая в нее.

– Вы посмотрите на меня.

Он так и сделал, и ей понравился блеск в его глазах.

– Но я имела в виду не это, – сказала она. – Вот я сижу в библиотеке джентльмена, не имея ни клочка одежды на своем теле. Я начинаю думать, что я истинная дочь своей матери. Хотя я по-прежнему надеюсь, что не заработаю репутацию, подобную той, что была у нее.

В глубине души она боялась не за свою репутацию… Она боялась за свое сердце. Но не было причин делиться этим смутным страхом с Пирсом.

Они обнаружили, что любят сидеть рядышком – на берегу бассейна, в сторожке, в библиотеке, – исследуя самые разные вещи. Слова. Тела, пусть только в пересказе Пирса. Людей, по крайней мере метафорически. Пациентов, в том, что касалось их поведения.

Так как Линнет регулярно посещала палаты, где лежали незаразные больные, она узнала немало забавных историй о миссис Хэвлок, известной также как сестра Матильда, и ее стычках с теми немногими из больных, кто, как ни удивительно, осмеливался бунтовать.

Однажды вечером Линнет довела Пирса до слез от смеха, пародируя ужимки некоего мистера Кадди, который воспользовался посещениями своей жены, уговорив ее принести ему флягу с джином, и напился, к неудовольствию сестры Матильды.

– Не уверен, что мне полезно слушать подобные истории, – сказал он.

– Это лишнее, – отозвался он, махнув рукой. – Не стоит отвлекаться от болезней. Это все, что я могу сделать для пациентов.

Линнет сидела на полу между его раздвинутыми ногами, завернутая в одеяло.

– Вы болван, причем безнадежный, – сказала она.

Пирс подался вперед, взяв в горсти ее волосы.

– Нам следовало бы продать их.

– Они блестят в свете пламени, как гинеи, если бы гинеи были чуть краснее.

Линнет откинулась назад, позволив ему забавляться с ее локонами, поднимая их наверх, а затем рассыпая по ее спине.

В конце концов, они всего лишь играют.

В одно прекрасное утро, через несколько недель после того, как Линнет познакомилась с Гэвином, Нейтен вынес его наружу и посадил на солнышке у парадной двери замка ожидать, пока за ним кто-нибудь приедет.

Линнет нашла его там и присела рядом.

– Кто приедет? Твой отец?

Мальчик пожал плечами.

– Скорее ма, в фургоне. Это она привезла меня сюда. Мой па в поле или с овцами.

– Значит, ты сын фермера, – сказала Линнет. – А ты хотел бы стать фермером?

– Мой па не фермер. Он управляет большим хозяйством для кого-то, кто никогда там не бывает. Я стану доктором, – заявил Гэвин. – И получше, чем те двое. – Он кивнул в сторону замка.

– По-моему, они неплохо поработали с тобой, – сказала Линнет, пряча улыбку.