Покоренный ее красотой

И ее пылающие щеки тоже знали. Как и трепет, пробежавший по ее бедрам.

Еще один раз, пообещала она себе. Это не распутство. Она не потаскушка.

Но чем они займутся, снова оказавшись в сторожке, если не распутством?

Увы, не было другого способа, чтобы описать ее поведение. Ни на следующий день, ни на день, который последовал за ним.

И определенно не в тот день, когда Пирс поймал Линнет в коридоре, выходившую из палаты, где она читала «Камиллу» пациентам, затащил в темную нишу и, действуя рукой, быстро довел…

Это просто игра, говорила она себе каждый вечер перед сном. Но эта фраза постепенно приобретала несколько тревожный оттенок.

Они всего лишь играют, чтобы дать герцогу время возобновить отношения с женой. Или наоборот. Нельзя было не заметить, что бывшие супруги проводили все больше времени, разговаривая друг с другом, как цивилизованные люди.

Затем наступила неделя, в течение которой Линнет окончательно убедилась, что не зачала ребенка во время их первого соединения. Но даже после этого Пирс заявил, что еще не время посылать сообщение о расторжении их помолвки в «Морнинг пост». «Еще ничего не известно», – сказал он, а затем в точности объяснил, как французские ухищрения могут оказаться тщетными.

– В таком случае нам, наверное, следует остановиться, – заметила Линнет, прекрасно зная, что ни один из них этого не желает.

– Мы всего лишь играем, – заявил Пирс.

– И распутничаем, – сказала Линнет.

– Не думаю, что это слово применимо к данному случаю в качестве глагола, – возразил Пирс. Он ни разу не приходил в ее спальню, чтобы заняться с ней любовью. Но той ночью он поднялся наверх около полуночи, вытащил ее из постели и привел в библиотеку, чтобы показать ей очень важный текст, специально написанный (как он сказал), чтобы завершить курс ее обучения.

Оказалось, что текст написан на клочках бумаги, разбросанных на диване перед камином. И на каждом клочке было одно предложение.

– Или в качестве прилагательного, – задумчиво продолжил Пирс. Он сидел на диване совершенно голый, и пламя камина бросало отблески на его грудь и мускулистые ноги, вытянутые вперед. – Не могу сказать, например, что моя матушка ведет себя распутным образом, разгуливая в носовом платке вместо платья, как она это обычно делает.

– Но вы также не можете сказать, что она распутница, – заметила Линнет, – потому что это не так. Так что это слово уместнее как наречие или прилагательное.

– Вы не распутница, поскольку распутницы переходят от одного мужчины к другому, – сказал Пирс, делая ей уступку в области грамматики, но, вполне в своем духе, выдвигая очередной аргумент.

– Вообще-то любая женщина, которая ложится в постель к мужчине, с которым она не связана узами брака, заслуживает этого прозвища, – возразила Линнет.