Покоренная судьбой

Ария начала качать головой и я коснулся ее щеки. — Никогда не думал, что скажу это, но учитывая, что мы создадим связь с Каморрой, которая будет сильнее, чем когда-либо прежде, я принял предложение Фабиано, чтобы он присмотрел за тобой. Адамо тоже будет там.

Глаза Арии расширились от удивления. — Ты принимаешь помощь от Каморры?

— Не в моей борьбе с традиционалистами, если таковая возникнет. Это моя ответственность. Фальконе могут убить тех, кто обидел Грету, но остальные, кто может захотеть восстать, — мои. С Фамилией разбираться мне, но если помощь Адамо и

Фабиано гарантирует твою безопасность и безопасность твоих сестер и их детей, то я доверюсь им.

Я взглянул на часы. Нам нужно было скоро уезжать. До официальной встречи я должен был встретиться с самыми верными людьми в моих рядах.

Прозвенел звонок, и взгляд на камеру показал Фабиано и Адамо. Черт. Если бы кто-то сказал мне, что это произойдет месяц назад, я бы заткнул его пулей в лоб.

Амо присоединился ко мне в холле, похлопывая Арию по спине, когда она крепко обняла его, как будто он был маленьким мальчиком. Для нее наши дети всегда оставались ее детьми. Ей было тяжело видеть их в опасности, да и мне было нелегко. Но такова была наша жизнь.

Я открыл дверь и впустила Фабиано и Адамо. Ария оторвалась от Амо и подошла к брату, обнимая его. Фабиано ненадолго обнял ее, но публичные проявления привязанности были не в его духе.

Я подошел к Адамо. — Это серьезное проявление доверия. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Знаю, мы оба знаем. — Адамо взглянул на Фабиано, который кивнул. — Римо хочет мира. Мы все хотим мира. Для Греты. Для Амо. Для всех нас.

Я притянул Арию к себе и она грустно улыбнулась. — Не беспокойся обо мне, хорошо? Со мной все будет в порядке.

Снова прозвенел звонок, и я напрягся, не ожидая никого другого. Камера показала Маттео, Изабеллу и Джанну перед дверью.

Я впустил их. Изабелла быстро улыбнулась мне, прежде чем направиться к Амо. Она обняла его. — Сожалею о том, что случилось с Гретой.

Джанна толкнула Амо в плечо. — Тебе нужно многое объяснить. Ты всегда был смутьяном.

— Полагаю, у меня это от тебя, — сказал

Амо, а Джанна надулась и подошла к Арии.

Я повернулся к Маттео, который стоял в дверях и настороженно смотрел на меня. — Хорошая работа — послать свою дочь к нам, чтобы она испытала чувство вины. Марселла умеет говорить так, что у всех ломается решимость.

Я похлопал его по плечу. — Рад, что ты рядом со мной. — Я сузила глаза. — Ты ведь не воспользуешься сегодняшним вечером, чтобы вонзить свой нож в Невио, верно?

Губы Маттео истончились. Он кивнул в сторону Изабеллы и Джанны. — Они хотят мира. Это было голосование два к одному.

— Нам пора уходить, — сказал

Амо, указывая на часы. Он был прав.

Джанна закатила глаза.