Поклонник

– Я рисовала портрет для его сестры, которая оказалась его девкой.

– Девкой? – восхищается Матвей. – Какое грубое для тебя слово. Ты зла, принцесса. И это нормально. Лучше злиться, чем страдать. Это продуктивнее.

К глазам подступают слезы, режущие веки, словно стекло.

– Ты же не плачешь? – спрашивает Матвей.

– А ты хочешь, да? – огрызаюсь я.

И почти вижу, как он, тоже стоя у окна, качает головой, держа телефон около уха, а его прекрасное кольцо ярко сияет под слабым солнечным светом.

– Нет. Я не хочу, чтобы ты плакала из-за кого-то, кроме меня.

– Не делишься своими игрушками? – резким голосом спрашиваю я и слышу его дыхание.

Матвей молчит.

– Эй, заснул, что ли?

– Я скучаю, – вдруг говорит он неожиданно мягко.

– Что? – едва не роняю я телефон от неожиданности.

– Скучаю. Можно мы увидимся завтра?

– Скажи честно, Матвей, у тебя раздвоение личности? – вырывается у меня.

Он хрипло смеется.

– Я просто странный, принцесса. Прими меня таким. Не молчи. Ну же, поговори со мной, Ангелина!

Но я молчу – в это время приходит сообщение от Стаса.

«Прости меня, Ангелина. Нам нужно расстаться. Дело не в тебе, а во мне. Я встретил другую и не хочу обманывать тебя, потому что ты достойна правды и человека лучше меня. Ты невероятная. И мне безумно жаль, что так произошло. Прости, тысячу раз прости, что я обидел тебя. Обращайся ко мне, всегда помогу, если попросишь. Прости».

Я сбрасываю звонок Матвея, который говорит что-то мне в трубку. Перечитываю. Пересматриваю фотографии со Стасом и Эллой."

"Ярость растет во мне снизу вверх, словно маленькое яблоневое дерево, веточка за веточкой, листик за листиком. Она тянется вверх, к солнцу, пытается распрямиться, набрать соки, стать большим цветущим деревом. И я позволяю этой яблоне расти во мне.

«С тобой было весело играть, милый. Мы сделали ставки, спасибо, благодаря тебе я выиграла», – печатаю я ему, чувствуя глухую, землистую ярость.

Ярость, обращенная к Матвею, – черная, но с отблесками других цветов, целой радуги. Эти цвета перетекают один в другой, не перемешиваясь, и в конце концов вместо черного появляются синий, зеленый, красный. Яркие и насыщенные оттенки, по которым хочется мазнуть пальцем, как по гуаши.

Ярость, направленная на Стаса, – рычащего, глухого, стального цвета. Как дверь, которую я собираюсь наглухо запереть в стене, воздвигнутой между нами.

«Не понял. О чем ты, Ангелина?» – спрашивает Стас, но я не отвечаю – заношу его в черный список. Прощай, моя несостоявшаяся любовь к свету. Похоже, меня действительно ждет мрак, его ручные звезды и северное сияние. А может быть, меня ждет пустота.

На этом я иду спать, забыв спросить Матвея о ключах.

Во сне все повторяется. Я снова ребенок. Лежу на своей кровати, укрывшись от пяточек до самых глаз, и тихонько дышу в кулак.