Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

– Да, ребята, пора поднимать катер на берег и растапливать все печи, – сказал Берестин. – Не удивлюсь, если к утру шарахнет мороз градусов в полста…

– Хорошо бы так, а если сто? – с интересом спросил Шульгин.

– Не будет. Лес не выдержит. А раз он здесь растет, примерно пятьдесят – предел, – серьезно ответил Берестин.

– Все равно холодно.

Около полуночи началась метель. Хлопья снега летели почти горизонтально, мгновенно покрыв плотным белым покровом черную землю, залепив стекла окон с наветренной стороны, наметая косые, быстро растущие сугробы везде, где встречали хоть какую-нибудь преграду. Свет трех ярких фонарей во дворе едва пробивался через плотную снеговую завесу.

– Изумительно… – Лариса стояла в холле, освещенном только светом огня в камине, прижавшись лбом к стеклу и всматриваясь в буйство стихии за окном. – Давно я не видела такой чудной погоды.

– Еще насмотришься, – посулил ей Левашов. – Денька два так подует, и будем через трубу на крышу вылезать.

– Ничего удивительного, – сказал Берестин. – Помню, раз на Сахалине в тайфун один солдатик решил сбегать, извиняюсь, в гальюн, не удержался за леер, так только весной нашли…

– Нам, к счастью, это не грозит. Насчет гальюнов у нас все в порядке. – Шульгин не преминул сострить в своем обычном стиле.

– Только на это и надежда, – не оборачиваясь, ответила Лариса.

– Смех смехом, – сказал Новиков, – а собак надо в дом пустить.

Метель продолжалась ровно двое суток, а потом сразу прекратилась, и установилась солнечная, тихая и морозная погода. До пятидесяти градусов дело не дошло, столбик красного спирта в большом термометре на веранде как остановился на минус двадцати восьми, так больше и не двигался. Причем, что удивительно, ночью тоже.

Где бульдозером, где просто лопатами вычистили от снега двор. Лариса подобрала всем лыжи и соответствующее снаряжение, доказав, что она в этом деле понимает, и жизнь вновь стала интересной.

Просто удивительно, как мало надо человеку. Вроде ничего не изменилось, кроме погоды, а настроение стало совсем другим.

Каждое утро – многокилометровые лыжные прогулки по радиальным маршрутам, хозяйственные работы в доме и вокруг, непременная баня по вечерам и долгие, заполночь, беседы у камина. Типичные интеллигентские беседы близких по взглядам и уровню интеллекта людей: о литературе, истории, политике…

Левашов поражался, как на глазах менялась Лариса. Глядя на остроумную, раскованную, иногда ехидную, но доброжелательную девушку, он уже с трудом верил, что совсем недавно она едва держалась на ногах под грузом своих комплексов, чуть что – ощетинивалась, как рассерженный еж, и приходилось тщательно взвешивать каждое обращенное к ней слово, чтобы не нарваться на резкость.