Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

На планете было великолепно. И пейзаж, и воздух, пахнущий горячим от солнца сосновым лесом, и ощущение беспредельного простора, первозданности, нетронутости нового для людей мира. Такой, возможно, была Америка пятьсот лет назад.

Но стоило большого волевого усилия заставить себя отойти от квадрата, очерченного светящейся каймой, проема в бесконечности, за которым осталась полутемная мастерская, заплаканные дождем окна и Олег перед пультом.

Новиков, Воронцов и Шульгин прошли около километра, путаясь ногами в высокой траве, распугивая многочисленных прыгающих насекомых, похожих на кузнечиков, достигли первых высоких деревьев, под которыми косо торчали три каменных клыка, как три противотанковых надолба, и остановились.

Толстую чешуйчатую кору сосен прорезали совсем свежие, еще не заплывшие смолой царапины очень неприятного вида.

– Не нравится мне это дело, – сказал Шульгин. – Как бы саблезубый кто-то когти точил. Не с нашим снаряжением здесь бродить…

Воронцов оттянул затвор автомата «Узи». Он предпочел бы держать в руках нечто более надежное, вроде крупнокалиберного карабина, но выбор оружия определялся размерами камеры.

– А все равно здесь здорово, – продолжил Шульгин, покосившись на металлический лязг. – Гляньте вон туда – совсем как у Шишкина «Лесные дали».

Действительно, ландшафт наводил на такие ассоциации. К северу обширная поляна, плавно понижаясь, упиралась в стену мачтового соснового, а может, и кедрового леса, который простирался во все стороны за черту видимого горизонта. А видно было отсюда километров на пятнадцать, не меньше. На юг поляна, сужаясь клином, заканчивалась обрывистым мысом, вновь густо покрытым высоченными, метров по пятьдесят, а то и больше, двухобхватными соснами. А внизу, изгибаясь и взблескивая солнечными искрами, сливались две реки.

Левая, главная – пошире, чем Нева перед стрелкой Васильевского острова, за ней на восточном, пологом берегу – всхолмленная равнина, покрытая зеркальцами озер, рощами и перелесками.

Правый приток – втрое уже, его противоположный берег покрыт непроходимой и непроницаемой для глаз стеной зарослей.

– Для базы местечко уникальное. Специально ищи – и не найдешь… – сказал Воронцов, подходя к краю обрыва и заглядывая вниз. Стена красноватого гранита, кое-где прорезанного глубокими расселинами, почти отвесно уходила в прозрачную темную воду.

Воронцов поднял вверх автомат и дал три короткие очереди.

– Салют в честь прибытия…

– Что тут у вас? – раздался вдруг голос Левашова.

Забытый увлекшимися друзьями, Олег услышал далекие выстрелы и вдруг сообразил, что нет ему никакой необходимости ждать их на месте, слегка повернул верньер настройки, и проем скачком переместился вперед на полкилометра.