Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

– Вообще эта мысль интересна, – сказал наконец Новиков, и Олег понял, что он принимает вызов и сейчас начнется острый, на грани допустимого в приличном обществе, поединок. – А если – с вас?

Воронцов улыбнулся удовлетворенно и кивнул.

– Действительно – отчего бы и нет? Роль не самая худшая. Иуду, к сожалению, всегда трактуют неверно. А из всех апостолов он единственно необходимая фигура. Что бы Христу, да и Богу-отцу тоже, делать, если б Иуда свою роль не исполнил? Весь сценарий только на нем и держался… А его на веки вечные предателем ославили. Как рязанского князя Олега… Но в вашей истории, по-моему, нужда в таком персонаже пока не просматривается? Или я не все понимаю?

– Ну, это вам виднее, – ответил Новиков. – А мы, конечно, лучше бы обошлись без…

– Как скажете. Я тоже на подвиги не рвусь.

– Вот и отлично. Будем считать должность вакантной. Но вашу готовность послужить общему делу учтем. Попутно хотелось бы узнать поподробнее, какие у вас имеются соображения, которыми, со слов Олега, вы можете с нами поделиться…

– Олег, наверное, был не совсем точен. Таких соображений у меня нет. Я, признаться, имею весьма смутное понятие о ваших делах. И до вчерашнего вечера вообще испытывал сильные сомнения в достоверности его рассказа. – Воронцов увидел удивленно-протестующее лицо Левашова и сделал успокаивающий жест: мол, не торопись, я знаю, что говорю и делаю. – Однако происшедшие события меня убедили. Пришлось подойти к вашей ситуации всерьез. Заранее прошу прощения, если в чем-то задену ваши самолюбия, но не тот момент, чтобы в политесах упражняться…

Он помолчал, обводя глазами присутствующих. И все молчали. Хотя и по разным причинам. Первым сделал попытку ответить Воронцову Шульгин, но его остановил Новиков. Было в словах моряка нечто не совсем ему понятное, нестыковка неуловимая, и Андрей решил дать ему выговориться до конца.

– Вы в тупике, ребята, – благодарно кивнув, продолжил Воронцов. – Олег употребил вчера шахматный термин. Гамбитом назвал он то, что вы с пришельцами разыграли. А мне еще один термин из той же оперы пришел на ум. Цугцванг. Это когда любой ход ведет к проигрышу, а не ходить тоже нельзя. Флажок упадет – и все…

Новиков хмыкнул разочарованно. Это им и без Воронцова ясно. Не стоило и надеяться, что «человек со стороны» откроет им глаза. Однако зачем-то он же захотел с ними встретиться? Не затем же, чтобы ограничиться банальностью. Пусть продолжает.

– В вашем, вернее, теперь уже в нашем положении, нужно сделать то, что ни при каких обстоятельствах не придет в голову так называемым «пришельцам».