Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

На каждый газ есть противогаз.

Видимо, в голосе его прозвучали такие нотки, что Левашов насторожился. Он знал, что болтать из любви к искусству Воронцов не приучен и от сентиментального желания подбодрить друга ничего не значащими словами далек так же, как старушка-выпускница Смольного – от боцманского сленга.

Но если так, то в чем смысл его слов? Но задуматься Воронцов ему не дал.

– Все. Приехали. Сейчас выскочишь – и метро прямо перед тобой. Может, тебе пистолет дать? – предложил он, имея в виду не столько реальную огневую мощь «Беретты», как ее психологическое воздействие на Левашова.

– С каких это пор ты пушку при себе носишь?

– С сегодняшнего утра…

– Оставь себе. А лучше выбрось, от греха. Спокойнее будет.

– Спокойнее уже никогда не будет… Ну, пошел! – скомандовал он, притирая машину к бордюру перед Павелецким вокзалом.

Левашов быстрым шагом, настороженно осматриваясь, но все же сохраняя достоинство и не переходя на бег, пересек тротуар и скрылся в потоке людей, втекающем в двери станции.

Воронцов постоял с минуту, непонятно чего ожидая, прикинул, как быть дальше – ехать ли сразу к Наталье или еще покататься по городу и позвонить ей из автомата?

Решил, что любая шпиономания должна иметь пределы, и резко включил скорость.

…Наташа ждала Воронцова. И не просто так, а творчески. То есть – мобилизовав все возможности своего гардероба и парфюмерно-косметического фонда, придавала себе тот внешний вид, который должен был убедить Дмитрия, что лучше ее женщины он не видел и не увидит впредь.

Однако ирония иронией, а и действительно в их внезапной встрече она увидела знак судьбы, от которой давно уже ничего хорошего не ждала. Жизнь после развода с мужем, оказавшимся совсем не тем человеком, который был ей нужен, казалась сейчас (да и была на самом деле) сплошной серой полосой, бесконечным чередованием не приносящих радости рабочих дней с пустыми вечерами, субботами и воскресеньями. Не очень частые выходы «в свет», то есть посещения более или менее интересных спектаклей, концертов, фильмов и выставок, или вечеринки в обществе таких же, как она сама, одиноких женщин, ничего не меняли.

Несколько коротких связей с мужчинами, казавшимися подходящими кандидатами в новые мужья, не принесли ни радости, ни результата. Мужчины эти очень быстро оказывались всего лишь ухудшенными вариантами ее Сергея, людьми, на которых нельзя было ни положиться, ни опереться. И будущее представлялось абсолютно беспросветным.

И вдруг – невероятная, немыслимая встреча с Воронцовым. Единственным человеком, который любил ее по-настоящему и который – так она поняла теперь – мог бы в свое время стать именно тем в ее жизни, кого ей так не хватало. И что она поняла слишком поздно.