Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Надо думать, как и в одиночку выбраться, остаться в живых. А если для этого придется сутками лежать в болоте, ночью ползти по минному полю и ножом снимать вражеских часовых – ничего не поделаешь, такая работа…

– Ну и как, капитан, вам эта хохмочка с яйцами? – услышал он за спиной знакомый голос.

Стиль требовал ответа быстрого и достаточно остроумного, но на это у Воронцова резерва эмоций уже не оказалось. Он стиснул пальцами руль, подержал так секунд пять, глубоко вздохнул, ослабил хватку и, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно, слегка повернулся к Левашову, уже поднявшемуся с пола и вытянувшемуся вдоль заднего сидения:

– Шуточки у вас… низкопробные… мон шер. – Подумал и добавил: – Только прячешься ты, по-моему, зря. Думаешь, орелики, которые полдома смогли выхватить и унести, через миллиметровую железку тебя не разглядят?

– А очень может быть, – Левашов отвечал бодро и весело, незаметно было, что с ним только что произошло нечто из ряда вон выходящее, а по большему счету даже и невероятное. Впрочем, как раз для него, изобретателя установки совмещения пространства-времени, может быть, и вправду ничего такого не произошло? У монаха Бертольда Шварца взрывом разнесло дом, что здесь неожиданного? Профессиональный риск в пределах допусков.

– Я уже все обдумал. Или на них принцип неопределенности действует, или они, как тот охотник, при выстреле оба глаза закрывают. Техника-то у них классная, что скажешь… Стенка между мной и соседом – в два кирпича, так ровно ряд срезали, а другой остался. Я посмотрел…

– А поподробнее если? У меня времени анализировать не было, и для дедукции информации не хватает…

– Да я ведь тоже ненамного больше твоего знаю. Сидел, ждал тебя. Посмотрел на часы, семнадцать пятьдесят пять было, точно. В дверь позвонила соседка. За деньгами пришла, за уборку подъезда. Я ей дал трояк. Она говорит – сейчас сдачу принесу. Пустяки, говорю. Она: нет, нет, как же, сейчас отдам – и идет к себе. Я машинально выхожу на площадку – и вот тут все и случилось. Сейчас не соображу, показалось или действительно – нечто вроде мгновенного свиста – и сразу стало очень светло на лестнице. Вместо моей стены и двери – открытый вид на улицу. На секунду я обалдел, тут же затрещали перекрытия, потолок стал прогибаться, мусор всякий посыпался, штукатурка с потолка начала отваливаться… Я соседку за руку, и под лестницу. Лестничные клетки прочнее, чем перекрытия…

– Это еще когда как, – вставил Воронцов. – Бывало и наоборот. Дом совсем целый, а пролеты все обрушены. В Порт-Саиде…

– Не спорю. Только мне перебирать варианты некогда было. Но не ошибся. Лестница уцелела. Я довольно резво выскочил во двор. Там уже крик поднялся, народ сбегаться стал, а я вдоль стеночки – и к трансформаторной будке.