Вскрытие показало…

 — Как-то не верится, что он так скоро взялся за свое. Ведь риск-то какой! Но я слышал одну версию: вроде как такие маньяки, убив несколько человек, становятся безрассудными, будто дразнят, а на самом деле они хотят, чтобы их поймали. Получается, преступник уже и не хочет убивать, а все равно убивает и умоляет, чтобы ему помогли остановиться…

— Винго! — попыталась я прервать его тираду.

Однако он не отреагировал на мою реплику.

— Это как болезнь. Маньяк знает, что болен. Я почти уверен, что он знает. Может, он просит людей защитить его от самого себя…

— Винго! — Я повысила голос и развернулась вместе со стулом. Винго выключил воду, но было поздно. Мои слова в гулкой анатомичке прозвучали шокирующе громко:

— Он не хочет, чтобы его поймали!

Винго от удивления раскрыл рот, лицо его вытянулось — он не ожидал, что я могу быть такой резкой.

— О господи! Простите, доктор Скарпетта, я не хотел вас огорчить. Я…

— Ты меня не огорчил, — отрезала я. — Однако заруби себе на носу: такие выродки не хотят, чтобы их поймали. Преступник — не больной. Он — дерьмо, он — само зло, и он убивает, потому что ему нравится убивать, ты понял?

Винго проскрипел в своих кроссовках к умывальнику, взял губку и принялся, избегая смотреть на меня, оттирать ножки стола.

Зря я на него накричала.

Винго не отрывал глаз от губки.

Состояние у меня было прескверное.

— Винго! — позвала я, отодвигаясь от стола. — Винго!

Он нехотя подошел, и я коснулась его руки.

— Винго, прости меня. Не следовало срывать на тебе раздражение.

— Ничего страшного, — ответил он и так на меня посмотрел, что я совсем расклеилась. — Я понимаю, каково вам приходится. Столько всего произошло! Как представлю, прямо мороз по коже. Я тут все думаю, как вам помочь — ну, как распутать этот клубок. Если б я только мог хоть что-нибудь для вас сделать!..

Так вот оно что! Я, оказывается, не столько обидела Винго, сколько своим раздражением подтвердила самые худшие его опасения. Винго волновался за меня. Он видел, что я в последние дни была как натянутая струна, в любой момент готовая лопнуть. Впрочем, не исключено, что это замечали и все остальные. Сначала утечка информации, потом взлом базы данных, в довершение всего — перепутанные мазки. Да, пожалуй, никто не удивится, если в скором времени меня обвинят в некомпетентности…

«Все к тому и шло, — будут говорить обо мне. — Последние события совсем выбили ее из колеи».

Во-первых, я почти не спала. Пыталась расслабиться, но в моем организме заклинило выключатель. Мозг ни на минуту не прекращал работу и в конце концов раскалялся, а нервы гудели, как телеграфные провода на ветру.

Накануне вечером я попыталась развеселить Люси — мы с ней были в ресторане, потом в кино.