Покаяние пророков

Она не могла сказать, что извещенные два дня назад и собравшиеся в доме близкие люди просто устали ждать, когда наступит час прощания, последних наказов или, хотя бы, когда Мастер придет в себя, и под разными предлогами покинули квартиру умирающего. Тем более — наступала ночь. Никто из них не надеялся, что он еще встанет, и потому была общая просьба звонить в любое время дня и ночи, если произойдут какие-то изменения в любую сторону.

— Сейчас же всех еще раз обзвоню! — Лидия Игнатьевна хорошо понимала близких в окружении академика и постаралась их защитить. — Они в пути и приедут!

— Что говорят врачи? — бесстрастно спросил Мастер и снова пошевелил пальцами. — Скоро?..

— Последний консилиум состоялся в шесть часов вечера. Кризис миновал! Дело пойдет на поправку…

— У меня стынут руки. А они говорят — миновал. — Он перевел взгляд на список в руках у сиделки. — Ждут. Все ждут… Кто это составлял?

— По моей просьбе госпожа Наскокина, депутат Государственной Думы.

— Да… Прошу вас, не звоните этой барышне и не впускайте, если приедет сама.

— Она так хотела что-то сказать вам…

— Я при жизни от нее устал.

— Почему здесь нет Желтякова? Вы звонили ему? Он приехал из Петербурга?

— Его никто не знает. — Лидия Игнатьевна растерялась. — Я тоже никогда не видела профессора в лицо… Возможно, приехал. Несколько часов назад заходил какой-то человек… Узнал, что вы без сознания, ушел и не представился. Позвоню еще раз в Петербург!

— Сделайте милость, и немедленно, — виолончелью пропел голос Мастера, что означало нетерпение. — И спросите, где он остановится в Москве. Найдите его!.. Не могу умереть, пока не увижу…

Он прикрыл глаза, будто снова впал в забытье, а взволнованная и раздосадованная сиделка тем временем торопливо набирала междугородний номер. И не успела — академик поднял пергаментные веки.

— Идите в другую комнату. А ко мне пригласите представителя президента.

Не прошло и минуты, как на пороге очутился лысоватый краснолицый человек в сером костюме с повадками старого слуги при высокородном господине, что выдавало в нем бывшего партийного функционера.

— Президент выражает глубокое сопереживание и надежду на ваше выздоровление. — Он с порога начал выдавать заготовленную речь. — И продолжает настаивать на помещение вас в «кремлевку», к лучшим врачам…

— Оставьте, — оборвал его академик и указал слабым пальцем на стул у своих ног. — Старость не лечится, он это знает. Когда-то и я должен умереть…

Представитель послушно сел, однако, настропаленный референтами, не мог оборваться на полуслове и не высказать всех обязательных предложений.