Покаяние пророков

— Здоровеньки булы, соседи!

Агриппина Давыдовна корову доила, чуть подойник не опрокинула.

— Мыколаич? Та шоб ты сказився! Сердце у пятках!

Дед Лука метал навоз сквозь окошко на улицу и даже не оглянулся. Его стоическому спокойствию в любых ситуациях можно было позавидовать.

— Прости, тетка Агриппина! А не продашь ли горилки?

— Та на шо тебе? Ты же ж не пьешь?

— Да вот что-то захотелось с утра пораньше!

Относительно спиртного старуха держала деда в черном теле.

Достала ключ, подала мужу.

— Видчини ларек, принеси горилки. Да сам не смий! Усе сосчитано.

Почтарь принес бутылку самогонки, запечатанной как на заводе, но без этикетки, от денег отказался.

— Як ведьмак скончается, коня твоего возьму, за сином…

— А что, ведьмак умирает?

— Дывись, як витер дуе? Чортова душа метелится…

— Где же этот ведьмак?

— Да с того края хата. — Дед махнул рукой в конец деревни — не хотел даже по прозвищу называть Кондрата Ивановича: они то конфликтовали по неведомой причине, то мирились — не разлей вода.

— Свит усю ночь горит. Пишов побачить — лежит як мертвец…

Космач не дослушал и от Почтарей побежал напрямую, огородами, к усадьбе Коменданта — кто его знает? Может, не зря вчера исповедаться приходил?..

А тот, живой и здоровый, преспокойно орудовал лопатой в своем дворе.

Хозяйство у старика было маленькое, десяток кур в подполе, стайка ручных синиц, летающих за ним по деревне и просящих корма, да знакомый заяц, которому позволялось обгрызать яблони. По этой причине он больше занимался общественно-полезным трудом — расчисткой снега, и если не буранило, то пробивал дорожку вдоль всей деревни, до столба с фонарем и избы Космача.

Смотреть на бесполезный труд старика было больно, разрытую траншею тут же забивало снегом.

— Почтарь сказал, ты лежишь, как мертвец! — засмеялся Космач.

— Все, я лавочку эту прикрою! — сердито крикнул старик, а сам обрадовался. — Вчера яду какого-то продал, гад! Я с горя целый губастый стакан осадил, и правда, чуть не умер. Всю ночь полоскало, хорошо, организм крепкий, тренированный.

На самом деле самогонка была наверняка хорошей, за все время не было ни одной рекламации, просто Комендант всегда болел с похмелья…

— Пойдем-ка выпьем за праздник. Бросай лопату.

Комендант хотел было отказаться наотрез и уж лопату вонзил в снег, однако в последний миг заколебался.

— Ну, он тебе какой-нибудь заразы не продаст, — сдержанно рассудил. — Ему конь нужен, сено возить… А что за праздник?

— Вчера было Восьмое марта!

— Да-а… Великий праздник. Вот ты историк, должен знать, что произошло в этот день.

— Ладно, Кондрат Иванович, пошли в избу, там разберемся.

Комендант обрадовался Космачу, его приход, да еще с утра пораньше с бутылкой горилки, означал, что обиды больше нет.