Покаяние пророков

Мало того, рядом с резиновым уплотнением и на кромках стекла наклеены тонкие нитки фольги, спаянные между собой проводами, — сигнализация!

Проверяя все окна, Космач заметил, что во двор одна за другой съезжаются машины и выбегающий на крыльцо комендант встречает гостей, мужчин и женщин; кажется, тут начиналась оживленная вечерняя жизнь. А скоро в палаты явился слуга в ливрее и принес два смокинга.

— Прошу примерить, — заявил он по-военному, — переодеться и явиться в зал приемов.

— Пошел вон, каналья! — тоном рассерженного барина зарычал Космач.

Слуга не растерялся.

— Это распоряжение барона Галена! Вам следует быть на ужине!

Космач отворил дверь и выпихнул его в коридор: если уж валять дурака, то согласно положению, в роли фаворита. Не прошло и пяти минут, как в коридоре застучала трость, пришел Елизаров.

— Дорогой Юрий Николаевич, мы хотели бы видеть вас за столом. Собрался весь цвет стольного дворянства, все хотят познакомиться с вами.

— Видеть никого не хочу! — капризно заявил Космач. — И вообще, я не спал две ночи! У меня мигрень и, видите, гулял на улице, поскользнулся и разбил лицо.

— Не смею настаивать, — засуетился тот. — Очень жаль… Может, прислать врача?

— Ничего не нужно, я ложусь спать. Меня не беспокоить!

Несколько часов его не тревожили, и Космач, продолжая поиски запасного выхода, прошел весь второй, темный этаж; на первом, освещенном, было почему-то тихо, непохоже, что там ужинали. Голоса, смех и музыка медленно вкрались лишь после полуночи, причем становились громче с каждым часом. В самый разгар веселья, когда звуки стали слышны и в апартаментах, кто-то постучал в дверь. Космач открыл внутренний запор и на всякий случай отошел подальше — на пороге стоял князь Ростовский.

— Прошу прощения, — стал коверкать слова и кланяться. — Поздний час… Я имею очшень большой желание дать вам благодарность. Я есть ваш почитатель. Господин Палеологов сделал очшень плохо. — Вдруг завертел головой, понизил голос и притворил за собой дверь. — Он совершил кража, недостойный поступок. Я протестовал, нехорошо брать чужой труд и говорить: это мой труд.

Его откровение прозвучало как своеобразный пароль. Космач предложил ему сесть, в голове зароилось множество вопросов, но князь не делал пауз.

— Я есть ваш коллега, много работал, исследовал генеалогия русский аристократ. О, я не хотел говорить: такой же большой историк, как ви. Я есть маленький историк, очшень узкий специальность и не имею степень бакалавра. В России говорят, самодеятельный, сам делал науку. Когда я изучал родословные линии дом Рюрика, нашел очшень много подтверждений ваш вывод, ваш концепций.