Покаяние пророков

На несколько часов приходило злое веселье, и точно так же он не мог остановиться, бегал по квартире и кричал все, что думал, что мучило, клял всех подряд, однако в душе оставалось не досказанное, тайное, о чем еще никто не догадывался, — антитеза, которую нельзя было озвучить. Он говорил это шепотом и только самому себе:

— Я гений. Я совершил гениальное открытие. Я написал гениальный труд!

Утром он вспоминал свои мысли и приходил в ужас: самое малое, что ему грозило, — комплекс непризнанного гения, которых хватало в городе, считай, по одному сидело в каждой пивной. Но муки совести были недолгими, он звонил Артему Андреевичу, который присылал человека с деньгами, списком нужных книг, и все повторялось.

Когда Космач в первый раз крикнул это при большом стечении народу в холостяцкой квартире, еще не протрезвев, понял, что это первый звонок.

А сейчас Елизаров проводил его в правое крыло здания, где располагались стилизованные царские палаты со всеми атрибутами власти и славы вплоть до скипетра, мечей и доспехов на стенах. Оставшись один, Космач ощутил глубокое похмелье, раскалывалась голова, тошнило, выступал холодный пот и тряслись руки. Несомненно, Гален владел какой-то чертовщиной, коли сумел парализовать волю и выпустить из бутылки джинна тщеславия. Ведь сидел, слушал его сладкие речи, потеряв всякий контроль!

Единственное, что не забыл: Вавилу привезут завра утром…

Надо было проверить, не блеф ли это. Слишком уж уверены в успехе, сам Палеологов помчался за княжной Углицкой… Он пробежал по комнатам в поисках куртки, и когда заскочил в переднюю, с разбега наткнулся на мощный удар в лицо.

Не упал, только отлетел к стене и потряс головой. Во рту стало сладко и солоно.

Перед ним стоял есаул с разбитым лицом, улыбался, показывая темный провал выбитых передних зубов.

— А теперь потягаемся. Ты же просил? Космач выплюнул кровь, потрогал онемевшие губы, пошатал зубы — вроде целы…

Есаул ориентировался в палатах, как у себя дома. Подходящий стол нашелся в хозяйственной комнате, все остальные были слишком широкие, маленькие или круглые. Окончательно реальность вернулась, когда в своей руке Космач почувствовал чужую, широкую, раздолбанную спортивными снарядами. Противник заметно волновался от нетерпения и слишком великой жажды победить, поэтому, не зная возможностей соперника, сразу же начал жать. Через несколько секунд у него на горле вздулись жилы, царапающие глаза остановились, сосредоточившись на его собственной руке.

Минуту выстояли без видимого преимущества с обеих сторон, а поскольку легкой победы не получилось, есаул начал злиться. Момент был самый подходящий.

— Кто такой Гален, не скажешь? — как можно спокойнее спросил Космач.