Пояс Ориона

"

"– Кстати, про моря и реки! Здесь в Нижнем есть музей Сормовского завода. Если есть желающие, я позвоню и договорюсь.

– Музей завода? – удивилась Настя. – Зачем нам музей завода?..

Тонечка закатила глаза – до чего серую дочь она вырастила!

– Сормовский завод – легенда, – сказала она. – Сто романов можно написать и двести фильмов снять!.. Его в своё время устроил удивительный грек Бенардаки Дмитрий Егорович. Он всю жизнь занимался разного рода промышленностью, у него царь деньги в долг брал!.. Завод плавил сталь, делал пароходы, баржи, вагоны! Когда война началась, танки стал выпускать. Подводные лодки! Вы можете себе представить, дети, чтоб подводные лодки строили на реке?! А в Сормово строили!

– Как это? – Даня почесал голову, от чего сделался необыкновенно лохмат. – А как отсюда подводную лодку вести в море? Да ещё в войну?

– Сходи в музей, – посоветовал Герман. – И спроси.

– Я бы сходил.

– Ну, не зна-а-аю, – протянула Настя. – Это всё такое далёкое прошлое! Промышленная революции, вагоны! Какая сейчас разница, какой завод строил вагоны? Вот нам сейчас до этого какое дело?..

– Большое, – сказал Герман довольно резко. – Мы не прилетели сегодня из космоса и завтра обратно в космос не улетаем. Мы живём на этой земле, в этой стране, вблизи этой реки. Или, например, гор! Или моря. Ты представь себе, сколько людей стоит за тобой. Ну, ты же актриса! Закрой глаза и представь.

– Я всё что угодно могу представить, – пробормотала Настя несколько обескураженно. – Что значит – за мной, дядь Саш? Кто стоит?

– Питекантропов рассматривать не будем и славянские племена тоже, бог с ними, – продолжал Герман. – Но чтобы на свет появилась Настя Морозова и сидела сейчас в ресторане, нужно, чтоб твои предки пережили Батыя, Мамая, ливонцев, поляков, пожары, недороды, эпидемии. Чтоб ты родилась, нужно, чтоб линия твоих предков нигде не прервалась, чтобы они не только выжили, но и оставили сильных, приспособленных, сообразительных детей, которые тоже выжили и тоже оставили детей.

– К примеру, – вставила Тонечка, – Елец, городок такой, горел дотла двадцать раз! Двадцать!.. И всякий раз заново отстраивался.

– Потом Иван Грозный, – продолжал Герман, – опричники, казни, войны, Смута, голод, холод, темнота, болезни. Заметь, мы ещё до Петра не дошли! И линия твоей жизни нигде не прервалась.

– При чём тут моя жизнь, дядь Саш? – вспылила Настя.

– При том, что ты просто обязана знать, что здесь было до тебя, до того момента, как ты сюда пришла. Как воевали, как строили, как делали корабли, как плавили сталь, как романы писали! Это всё твоя жизнь. И конкретно твоей жизни не было бы, если б не было… всех этих людей до тебя.