Пой, молись, люби

— Откровенно говоря, в мои первоначальные планы входило только уведомить тебя о его романе.

— Правда? — глупо переспросила она.

— Но я боялся, что ты мне не поверишь, а кроме того, тех, кто сообщает дурные вести, не очень-то жалуют. Я решил, что идти напролом не слишком разумно. К тому же наши служебные отношения не способствовали разговорам по душам, — ровным голосом объяснил Зак. — Как это ни печально, но ты должна была убедиться своими собственными глазами.

— Печально? — повторила Эва, в болезненном оцепенении внимая его словам.

— Я не знал, что ты застанешь их в постели, — продолжал Зак рассудительно. — Такое даже я вряд ли мог подстроить.

— Но мог предвидеть. — Голос Эвы дрогнул. — А тот телефонный звонок?

— Устроил я.

— А человек из охраны? Я видела его тогда на улице…

— Забота о твоей безопасности. — В голосе Зака послышались едва заметные извиняющиеся интонации. — Я полагал, что ты можешь расстроиться.

— Могу? — все еще не веря своим ушам, проговорила Эва.

— Я хотел быть уверен, что с тобой все в порядке. Считал, что несу за тебя ответственность."

"Выслушав чудовищное признание, которое он сделал с таким хладнокровием, она содрогнулась. Сидящий рядом с ней мужчина, ее законный супруг, подверг ее самому жуткому в ее жизни испытанию и после этого преспокойно разыграл роль доброго самаритянина и с ловкостью прирожденного дельца присвоил то, что от нее осталось. Она была потрясена до глубины души.

— Эва… ты имела право знать об их связи.

— Так пишут в газетах, когда выворачивают чью-то жизнь наизнанку на потеху публике, — с трудом выговорила она.

— Ты и так бы узнала обо всем, — угрюмо напомнил ей Зак. — Твоя кузина беременна. Она не стала бы сидеть сложа руки и наблюдать, как ты выходишь замуж за отца ее ребенка.

Она замотала головой в яростном протесте.

— Это ничего не значит!

Эву охватило мучительное осознание того, что ее предали. Опять предали! Второй раз за этот месяц она поняла, насколько неспособна разбираться в людях. Она доверилась Заку! Но если убрать доверие, что же у нее оставалось?

— Ты взял на себя право распоряжаться моей жизнью!

Она внезапно поняла, почему Трой сказал, что чувствует себя пешкой в чужой игре. Как невыносимо знать, что тобой все время манипулировали! Она почувствовала себя ничтожной, бессильной. Но больнее всего было оттого, что она так слепо возвела на пьедестал Зака Сфаэлоса, открыла ему свою душу, испытывала к нему благодарность за терпение и понимание, проявленные в тот ужасный день.

— Я собирался со временем рассказать тебе правду.

— Может быть, и никогда…

— Дорогая, он недостоин тебя.

— А ты достоин? Должно быть, ты получил удовольствие, впервые за всю свою жизнь разыграв добренького шефа! — воскликнула Эва.