Поиски утраченного завтра

 – Стерегущие послали ко мне ани? Зачем? Какие у них претензии?

Но синтет уже протягивал телефон обратно Барни, вновь превратившись в безмолвную послушную куклу. Контроль проявился в нем – и ушел, сообщив все, что посчитал нужным.

– Круто, да? – спросил я Барни.

Тот закивал, глупо заулыбался, будто проповедник, услышавший во время молитвы отвечающий ему глас с неба.

– Завидую тебе, парень, – сказал я искренне. – Эй, ты только не зависай!

Барни потихоньку приходил в себя. Даже проверил, как получились снимки. Потом спросил:

– Вас проводить обратно?

– Валяй, – кивнул я. – Так ведь положено, наверное?

На самом деле вряд ли в департаменте было хоть что-то секретное или важное. Но мне хотелось приободрить земляка. Мы вышли из кафе, а синтет забрал кружки и понес их мыть.

– Видите, у Контроля никаких претензий к вам! – сообщил Барни.

– А зачем Стерегущие прислали свою биоформу? – Он запнулся и задумчиво произнес: – Разве Стерегущие работают на планетах Слаживания? Никогда о таком не слышал.

И вот это было действительно серьезным вопросом.

Большие города красивее ночью. Темнота – как вуаль на лице, скрадывает все огрехи. Ночью Пунди сияет, причем везде по-разному. Каждый разумный вид предпочитает свой спектр освещения, до полного Слаживания с этим ничего не поделать. Вот и светят в ночи желтые, белые, синеватые и зеленоватые, розовые и даже фиолетовые кварталы. А поверх всего накинута сетка дорог со стандартным «теплым белым» освещением (для человеческого глаза оно чуть холодновато, но все уже привыкли). Вдали, за городом, уходит в небеса спица орбитального лифта – она пульсирует разными оттенками оранжевого. Звезд на небе видно не так много, как в пустыне, город дает слишком большую засветку. Да и луны еще не взошли. Но все-таки несколько звезд сияет в высоте, воздух в Пунди чистый, никаких грязных двигателей и технологий не используется.

Миры Слаживания (а Пунди – один из самых больших и старейших) очень уютны. И если ты не склонен к правонарушениям, не являешься супербогатым человеком (как Павлов) или не совсем человеком (как я), то честно признаешь – жить в Слаживании безопасно и комфортно.

Медицина дает людям возможность в ясном сознании и в хорошей форме дожить до ста пятидесяти лет. Наверняка цифра может быть и выше, но пока – так. А если ты очень богат, то, с учетом ряда ограничений, твое существование может длиться практически бесконечно. Большая Четверка это позволяет, поскольку перезапись сознания в клон не сохраняет непрерывность личности. По сути, и Павлов, и его жена, и дочь, и сын – все они умерли, а сейчас живут их наследники.

Война как таковая в мирах Слаживания отсутствует.