Поиски утраченного завтра

Барни нервно рассмеялся.

– Что… серьезно? Где, как?

– Решил проверить свою давнюю догадку, что хопперы активно работают на Контроль.

– Ну, в общем, вы правы.

– Встретился с одним видным хоппером. И тот оказался Контролем.

– Ух ты! – выдохнул Барни, таращась на меня. – Нет, я понимаю, вы живая легенда, но все же… завидую!

До меня внезапно дошло.

– Вы сами никогда не говорили ни с кем из Контроля? Из Второй силы?

Барни замотал головой.

Я огляделся. Убогий кафетерий, скучное безликое здание…

– Это что, все фикция? – спросил я. – Игра какая-то? Вы притворяетесь Контролем?

Идея была безумная, кто же рискнет навлечь на себя гнев Большой Четверки, присваивая себе их полномочия? Но я уже готов был и в такое поверить.

– Нет-нет! – запротестовал Барни. – Все сложнее! Мы – Контроль, но…

Он на миг замялся, потом махнул рукой.

– А, к черту… Контроль не имеет постоянного представителя. Вторая сила из Четверки проявляется по мере необходимости.

– Да они все проявляются по мере необходимости! Слаживающая полвека назад тоже возникла, обратила нас и ушла!

Глаза у Барни округлились – информация о том, кто проводил Слаживание, не была общедоступной. Он энергично замотал головой.

– Нет, нет! Контроль вообще не возникает в своем облике. Вы знаете, как выглядит представитель Контроля?

– И я не знаю! По мере надобности Контроль возникает… в ком-то. Разумеется, если разумное существо дало на это согласие, вы же понимаете, правило Думающих! Контроль возникает, выполняет требуемые действия и уходит.

– А… – выдохнул я. – Блин.

Барни часто-часто закивал.

– Я ни разу не был Контролем! Но надеюсь, что однажды смогу послужить ему. Вот Подающий Надежду – он был! Два дня! Ничего не помнит, конечно. Я свидетель! Мы сидели в этом самом кафе, нам готовили обед. А потом Подающий Надежду встал и пошел к двери. Ни слова ни произнес. Я поднялся, окликнул, а он на меня посмотрел… и я просто сел обратно. Я вдруг почувствовал! И все! Через два дня он вернулся и рассказал, что ничего не помнит, ни где был, ни что делал…

Я сидел в полном обалдении, глядя даже не на Барни, а на безликого синтета-повара.

Куклы. Все они тут куклы. Болванчики без лиц.

Слаживающие являлись лично. Их облик все воспринимали по-разному, но всегда как нечто прекрасное, волнующее, притягательное. Люди и большинство других видов – как непередаваемо красивый эротический объект. Некоторые виды – как мудрецов или учителей, воителей или художников. То есть истинный облик Слаживающих никому не был известен. Многие считали, что Слаживающие – это один-единственный разумный вид, когда-то давно и придумавший Слаживание, давно уже вышедший за пределы физической формы и способный принимать любой облик.