Поиски утраченного завтра

Сказал:

– Девочка, тебе еще влюбиться и вырасти надо. Оставь это нам.

К черту. Сто процентов, что это постановка и манипуляция. Но вся жизнь из них и состоит.

– Это калашников, старый русский автомат, – начал было генерал.

– Не надо объяснять, генерал, – сказал я. – Я стрелял из такого.

Я даже не стал добавлять «по вашим». Думаю, он и так понял.

– Только девочку посадите в грузовик. Пожалуйста, – попросил я.

Девочка ударила меня кулачком, когда крепкий солдат (кажется, китаец) потащил ее к последним грузовикам, уходящим к Пунди. Потом попыталась поколотить морпеха. И еще долго ругалась. Я смотрел ей вслед и улыбался – у нее будет завтра.

– Эй, козел, дай мне такой же! – потребовала Вероника у генерала. И подмигнула мне.

– Автомат был один, – сказал генерал. Порылся в горе оружейного хлама под ногами. Вначале взял здоровенное помповое ружье, потом посмотрел на Веронику внимательнее и протянул ей небольшой пистолет.

– О, мой любимый диаметр! – поглаживая ствол, воскликнула та. – И, главное, твердый!

Я же говорил, что она всегда была озабоченной стервой с дурацкими шутками на тему секса?

– Не диаметр, а калибр, – поправил я.

Вероника глянула на меня с интересом. Пообещала:

– Обязательно обсудим.

И тут же уронила пистолет. Пальцы у нее были такие артритные, что едва держали оружие.

Третьим был, как ни странно, Алекс. Четвертым – Тянь.

Нас набралось двадцать шесть стариков и старух. Еще несколько человек колебались, но оружие кончилось, и они пошли с остальными клиентами врачей-гериатров. Ушла почти сотня стариков, почти половина выжила. Насколько я знаю, они потом очень жалели, что ушли.

Нам оставили патроны, еще несколько ружей, из которых генерал посоветовал «стрелять под конец, скорее всего, разорвет ствол». А также ящик шампанского, припрятанный в генеральской машине, бокалы, несколько коробок сухих галет и золотую банку иранской белой икры – от белуг-альбиносов.

Я решил, что это прекрасный ужин для приговоренных к смерти.

Генерал и все армейские из множества уже не существующих армий ушли к ущелью. Мы знали, что враг не заморачивается хитрыми маневрами и пойдет напролом. Поэтому уселись вокруг костра, который развели из всякого мусора, неизбежно возникающего на месте привала, и стали пировать.

Шампанского нам досталось по бокалу, но много ли надо в нашем возрасте, с голодухи и усталости?

Мы хохотали, шутили, рассказывали анекдоты.

Потом кто-то предположил, что враг мог и бросить преследование. Все замолчали, потому что сказанное было глупостью и слабостью.

Минут через десять я заметил, что несколько человек, ушедших от костра, не возвращаются. Еще через полчаса две старухи, пошептавшись, встали и сообщили, что уйдут догонять машины.