Поиски утраченного завтра

Потом раздался тонкий, не то женский, не то детский голос:

– Знание принадлежит разуму, который его создал!

Так я и знал, что Думающий не откажется от прямого диалога.

– Верно! – крикнул я. – Знание имеет цену. И я готов заплатить!

– У тебя нет достойной платы, Обращенный! – весело отозвался голос. – Что ты можешь предложить?

– Твою жизнь, Думающий!

– Это слишком малая плата!

– Ты ей давно не распоряжаешься!

– Новое знание? – предположил я.

Алекс рассмеялся за спиной:

– Бесполезно, Никита.

– Я знаю, кто все это затеял! – крикнул я. – Кто и зачем!

Некоторое время было тихо.

– Это знание не ново для меня, Обращенный!

– Думаешь, тебя невозможно уничтожить? – неожиданно спросил голос.

– Хорошо, Никита Самойлов. Пусть лидер прикажет всем прекратить огонь. Мы тоже откажемся от активных действий. А ты приходи для переговоров.

– Перемирие? – уточнил я.

– Диалог. Если ты заплатишь цену за разговор, то останешься жив. Если нет – умрешь.

Я посмотрел на Алекса.

– Он блефует, – тихо сказал Алекс. – Да сто процентов блефует… Но я бы не ходил.

– Почему? – так же тихо спросил я.

– А вдруг я ошибаюсь? Это же чертов Думающий!

– Наверное. Но лучше разобраться раз и навсегда.

С усилием протиснувшись сквозь щит – он тормозил только скоростные объекты, – я вышел из коридора в зал транспортного узла. Три остановленных поезда, из двух-трех вагончиков каждый, застыли на своих рельсах. В центре зала гроздью висели на направляющих застопоренные лифты. Никого не было видно, обороняющиеся грамотно заняли позиции.

Я прошел мимо поезда и услышал:

Свернув, я оказался прикрыт от коридора вагончиком. И увидел троих осродов. Двое – взрослые, в форме десантников, с тяжелыми карабинами в руках. Один – совсем юный, лет пятнадцати-шестнадцати по человеческим меркам. Пол точно не разберешь, но почему-то я решил, что это девушка.

Обычная кряжистая бородатая девушка-осрод со шпагой в руке.

– Ты – смелый, – заметила девушка.

И пронзила мне сердце шпагой. Механизм взвыл, перемалывая мою плоть.

– Ты – дура ненормальная? – спросил я, отступая на шаг. – Парламентера убивать?

– Надо было убедиться, что это именно ты, – невозмутимо сказала девушка, опуская шпагу.

У девушки, как и у десантников, в уголках глаз, ноздрей и ушей колыхались пучками тоненькие белесые гифы. Я понимал, что нити мицелия шевелятся от дыхания и движения воздуха вокруг, но выглядело это все равно жутко, будто паразит пытался выбраться из тела.

– Зачем ты захватил детей? – спросил я. – Ты же знаешь, это вызывает наибольшее возмущение.

– Так получилось, – ответила девушка беззаботно. – Но я особенно тщательно берегу детские особи. Поговорим?

– Не с тобой. Только с Думающим.