Поиграем, мышка?

После чего, отстраненно попрощавшись, направляется к стоянке, где уже гостеприимно распахивает перед своим хозяином двери его «родстер». А я, проследив, за ним взглядом, молча иду в лабораторию, чтобы забрать свои вещи.

Кажется, мне кто-то из технического отдела говорил, что вся территория центра просматривается через камеры. Вот Рошад и изобразил полное равнодушие. Очень правдоподобно изобразил. Сложно не поверить.

— Мишель Максимовна, вы еще остаетесь работать, или домой? — интересуется Керуш, шагая рядом со мной.

— Домой. Устала очень, — бросаю на него быстрый изучающий взгляд. И скорее для проверки, чем искренне произношу: — Вам меня не обязательно сопровождать. Я только сумочку заберу.

— Обязательно, Мишель Максимовна, — ухмыляется мужчина. — Хрупкая юная девушка одна в пустой лаборатории. Мало ли. Вдруг испугаетесь чего?

— Ха, смешно, — фыркаю, развеселившись. — Не такая уж и юная. И уж точно не пугливая.

— И все-таки мой долг присмотреть за вами, — подмигивает мне Керуш.

Ну, раз долг, то пускай присматривает. В пустом здании мне действительно что-то не по себе становится. Шаги кажутся слишком громкими, а эхо, пляшущее в пустынных коридорах, слишком зловещим. Даже голоса немногих задержавшихся на работе в своих лабораториях, напрягают, вызывая подозрения.

И хоть я понимаю, что причиной тому скорее всего наш разговор с Рошадом и те опасения, которые он во мне зародил, но все равно выбросить лишнее из головы и успокоиться не получается от слова совсем. И теперь присутствие рядом большого и сильного охранника мною явно воспринимается, как благо.

Дверь нашей с Геннадием Матвеевичем лаборатории, конечно, же закрыта. И я достаю из кармана своего халата карту-ключ, чтобы поднести к электронному замку. А потом ввожу еще и комбинацию цифр, чтобы услышать заветный щелчок.

В помещении темно. Рассеянного полуопущенными жалюзи света от фонарей на территории мало, чтобы рассмотреть хоть что-нибудь, и я хлопаю в ладоши, включая освещение.

Моя сумка висит в небольшом шкафчике для вещей у двери. Я обычно всегда ее там оставляю утром, как прихожу на работу. Профессор жутко не любит, если ему на глаза посторонние предметы в лаборатории попадаются. Но ведь у каждого свои тараканы имеются. Разница только в размерах и количестве. Я вот например не могу, если хотя бы раза три не проверю, закрыты ли все замки. Это даже шкафчика касается.

И тем неожиданней для меня тот факт, что этот самый шкафчик оказывается открыт. Я даже удивленно замираю, недоуменно рассматривая дверцу. Я же помню, как проворачивала этот ключ. И даже если бы механическая память на привычное уже действие сыграла со мной злую шутку, я помню, как три раза подергала эту ручку, слушая Геннадия Матвеевича, сегодняшним утром.

И тем не менее...