Поиграем, мышка?

Лучше подумаю о нем самом. Вот как в такого котяру обаятельного не влюбиться? Как сохранить трезвую голову, если от одного лишь прикосновения ласковых сильных рук, от его бархатного голоса, от властной нежности, я таю, как мороженка на палочке. И растекаюсь сиропной лужей.

Никогда раньше такого не испытывала. И сейчас немного страшновато. Пугает эта эмоциональная зависимость от него. Тот, кто настолько глубоко пробрался под кожу, и ранить может так, как никто другой.

Это надо же было так попасть.

Я столько лет сторонилась этого. Сторонилась людей, глубоких чувств. Старалась не привязываться ни к кому. Не питать ложных иллюзий...

Все равно очередной «папа» скоро маме наскучит и будет выпровожен из нашей жизни. Все равно с новым классом и друзьями придется расстаться, когда мать выйдет замуж за нового «самого-самого» и переедет к нему вместе со мной. Все равно... самый близкий и родной человек умрет, и ты будешь единственной, кто его искренне оплакивает.

Так... Что-то мои мысли не туда пошли. Вот зачем начала об этом думать, снова все вспоминать. Теперь вот даже плакать хочется. Слишком больно мне было тогда. И больно до сих пор.

Но если вдуматься. Именно смерть Геры что-то сломала во мне. Какую-то важную деталь. Брат всегда был моим якорем. Буфером между мной и реальностью. Мной и мамой. Мной и людьми вообще. Не стало его, и меня оторвало с корнями. А назад укоренить никто так и не смог.

Мама даже не пыталась. Я не уверена, поняла ли она вообще, как сильно меня травмировала потеря старшего брата. И как ранили ее безразличие и моральная черствость. Думаю, она списала мою прогрессирующую замкнутость на пресловутый пубертатный период. Периодически читала мне лекции о том, как надо жить, и считала, что этим свой материнский долг передо мной выполнила. Может, и выполнила.

Как там? Одета, накормлена, не бьют, значит, все в порядке. Глупо ожидать от людей того, чего они дать попросту не могут. Ну неспособна была моя мать дать мне чувство близости и родства. Ну вот такая она. Не умеющая дарить душевное тепло. Не самый худший вариант, если объективно рассудить. Ведь бывает и хуже, да.

А я со временем и перестала от нее этого хотеть. Как и от других.

Так оторванной и жила.

Пока не встретила Шада.

А теперь он пытается укоренить меня в своем мире. В своей жизни. И сам в моей стремительно укореняется.

И да, это пугает. Но и радует. Заставляет чувствовать себя более живой. И нужной, наверное.

Так может, не стоит бороться со всем этим? Может... позволить себе открыться этой близости, этим чувствам? Признать их наконец. Пока не давая определений... просто чувствовать. И жить.

Вздохнув, переворачиваюсь на живот, обнимая подушку. Она пахнет Шадом.

Внизу живота сладко сжимается.

И тут я слышу тихий нерешительный стук.