Поход

Так?

Я обвел карандашиком нужное место на чертеже.

– Верно, иначе стволу кранты, ― согласился Дарри, разглядывая чертежи. ― Ствол еще без чока[45] нужен.

― Вот и я говорю. А так пуля до конца ствола пойдет в свинцовой оболочке, затем вылетит… вот эти маленькие загогулинки видишь? Тут чуть наискосок взято?

― Ага, вижу. Зачем? ― нахмурил он брови.

― Затем, что аэродинамику учить надо, ― покровительственно сказал я. ― Пуля вылетает, и вот эти четыре дольки, что сердечник оперенный защищают, начинают помаленьку расходиться в стороны. А сам сердечник, то есть пуля, за счет большого стабилизатора летит прямо.

― А смысл? ― повторил Дарри, пожав плечами. ― Ну выиграешь ты чуть-чуть скорости, одну десятую, не больше.

― Вот и хрен ты угадал, каменная голова. Думай лучше.

― Чего это лучше? Сам дурак, ― обиделся Дарри. ― Объясни нормально, а то в зубы дам.

– Вот вечно с вами, гномами, так ― в зубы, в зубы… Сюда смотри. Вот рисую… Канал ствола, вот из него пуля вылетает. Пуля тяжелая, ствол гладкий, обтюрация[46] не полная, немного теряется скорость… вот она вылетает, а ей газы под задницу, вот сюда. Как пенделя. Она и закувыркалась.

― Ну это если пороха переложить в патрон! ― заспорил Дарри. ― Если не перегружать, то никакого пендаля не будет.

― Именно! Золотая голова ты у меня.

― А врал, что каменная, ― попенял он мне.

― Рудное золото, еще не добытое, ― отмахнулся я. ― Пока все больше порода. Пустая.

― Поболтай у меня.

― Болтаю, ― кивнул я и погнал дальше карандаш по чертежу. ― Значит, если пуля у нас стабилизированная, а по стволу движется в коконе, то мы можем не бояться увеличить навеску пороха. Ты сколько кладешь?

– Если казанский порох, то ровно малую марку.[47] Тютелька в тютельку.

― Попробуй полторы положить.

― Закувыркает! ― вскинулся он.

― А вот хрен в зубы! Стабилизатор не даст! Главное, на поддончик ее аккуратненько так… Полетит раза в полтора быстрее ― и по настильной траектории. Вот так.

Я быстро нарисовал на листе вычисленную траекторию полета пули. Затем нарисовал четыре расходящихся пунктира в стороны, изображающие доли оболочки, отвалившиеся от пули после вылета из дула.

― Погодь, погодь… ― остановил меня гном. ― Это что получается… Значит, ты хочешь, чтобы твой сердечник бил далеко, как винтовка, а заодно любой доспех прошибал, недаром ведь ты стальной просишь. Так?

― Верно, ― кивнул я.

― А если близко залупить, то кроме сердечника ты всаживаешь еще четыре кривые картечины, эдак по три малой марки каждая весом, так?"

"― Верно, ― подтвердил я. ― Кусочки эти начинают понемногу в сторону отходить, и если метров с десяти в кого-то закатать, то как картечью выйдет. В середине одна бронебойная ― и по краям четыре мягкие.