Индийский поход. Хорунжий

А разбойник — это уже пол-воина. Или четверть воина. Это не войско, а толпа. Со всеми вытекающими. Однако они об этом еще не знали. Нуждались в хорошем уроке.

Да вот беда, мы — те, кто мог им преподать такой урок, — шли к ним навстречу вымотанными до предела. С заморёнными конями. С пустым брюхом и воспаленными глазами, истерзанными ветрами плато Усть-Юрт. Не бойцы?

Как бы не так! То не живительный дождь поднял воинский дух в полках — то близость жестокой схватки, жаркого воинского дела будоражили казацкую кровь! С раннего утра, когда не успевшие согреться после вчерашнего ливня станичники обнаружили равное по силам хивинское войско на подходе, в нашем лагере воцарилось приподнятое, боевое настроение. Застоялись казаки!"

"Дух духом, но мне, старому вояке, было понятно: прямое столкновение с туркменской конницей чревато большими потерями. Воодушевление — это великолепно, лучшего трудно пожелать, но и об объективных трудностях забывать не след. Именно поэтому я, как только голову включил после вчерашних плясок под дождем, направил свои стопы к ставке трех полковников.

Ни шатра, ни завалящей юмалайки, способной вместить трех командиров 4-го Донского, Атаманского и Мироновского полков, в отряде не нашлось. Наши отцы-командиры вместе с особо доверенными сотниками, стоило солнцу забрезжить на востоке, расселись в кружок у сырого костра. Думу великую думали, как на ослабленных конях одолеть супостата. И как-то у них ничего не складывалось — ни засадного полка не укрыть на открытой пустоши, ни гуляй-города исполнить, ни воспользоваться главной казацкой фишкой — виртуозным владением пикой. Даже отруби казаку острое жало-наконечник, он древком тебя так отделает — мало не покажется! Но для этого нужны скорость и маневр…

Однако есть идея, и ее срочно нужно донести до непосредственного начальства! Я хоть и не великий знаток степной конной войны, но видел эти нюансы, кропотливо собирал крупицы сведений, допрашивая с помощью проводников киргизов и прочих перебежчиков, и постепенно в голове зрел план…

— Емельян Никитич! — крикнул я сквозь оцепление из станичников, окруживших импровизированный штаб нашего авангардного отряда.

— Пошел вон, квартирмист, — коршуном кинулся на меня сотник Нестреляев, отвечавший сегодня за охрану.

Ох как хотелось мне ему вмазать! Так, чтобы полетел вверх-тормашками, размазывая кровавые сопли!

— Грабли, сука, убери! — выдохнул ему в лицо, когда он схватил меня железными пальцами за плечо.

Я, наверное, побелел от ярости или взглядом полыхнул огнем так, что Нестреляев дернулся. Не ожидал столь резкой отповеди от того, в ком видел вьюноша, только вчера от мамкиной сиськи оторвавшегося? Но и не оробел, стоит признать — глазенками загребущими сверкнул, челюсть выпятил.