Индийский поход. Хорунжий

Обещания его — пыль, а я потомок ханов и султанов, слово свое держу крепко», — так сказал мне Мамаш, и я не то чтобы ему поверил, но понадеялся.

Урядники переглянулись — дикие крики из-под повозки им о многом сказали. Прапорщик Рерберг, кажется, возбудился и рвался поучаствовать в первом своем боевом деле, хотя и остался ошарашенным. Это было не по уставу. Не по правилам. Разведка «докладывает», а не «атакует». Но все они видели мою решимость. Видели, что я не колеблюсь. И знали, что за мной Платов. А Платов, как известно, ценил инициативу и результат.

— Слушаюсь, господин квартирмистер! — первым ответил Козин, и по его лицу скользнула довольная ухмылка. Он, кажется, оценил авантюру."

"— Слушаюсь! — подхватил Зачетов.

Богатырщиков, помедлив еще секунду, выдавил из себя:

— Так точно… господин квартирмистер…

Рерберг просто кивнул.

— Отлично. Урядникам — поднять людей. Тихо, без суеты. Снарядиться. Проверить оружие. Всем казакам поставить задачу и исполнять.

Я разошелся, чувствуя, как древняя, хищная энергия этого места, энергия, что веками обитала в степи, впитывается в меня, сливаясь с моей собственной. Нападение. Это то, что казаки делали веками. Внезапность, скорость, натиск. Это была их стихия. И моя, кажется, тоже.

* * *На рассвете, едва на востоке забрезжила светлая полоска, на горизонте показались очертания поселения — белые и серые войлочные кибитки, хаотично разбросанные кучками по склонам широкой балки в отрогах Усть-Юрта. Немногочисленные кони дремали возле юрт, но за жилищами в глубине ущелья находились многочисленные табуны лошадей и разный скот, принадлежавший нескольким аулам адаевцев. Джеменеевцы, самое свирепое, самое отмороженное племя, охраняли стада рода, имея с этого свой верный процент. Вокруг царила тишина, лишь изредка слышен был лай собак, почуявших приближение нашего отряда.

Мы выбрали рассвет, как наиболее подходящее время. Аул спал, лишь старики-киргизы вылезали из юламеек с кунганами в руках. Эти кувшины для омовения подсказали нам, что старики спешили совершить утренний намаз.

Я приказывал отряду развернуться в боевую цепь, и ее тонкая линия мгновенно окружила стоянку. План был прост: даем несколько слаженных залпов, вспрыгиваем на коней и стремительной лавой врываемся в аул, никого не щадя.

— Огонь!

По взмаху моей руки урядники продублировали приказ. Громыхнуло. Пули полетели в аул, прошивая кибитки насквозь. Дико заржали кони в ауле и в глубине ущелья, старики закричали, многие из них простились с жизнью. В разбойничье гнездо, столетиями наводившее ужас на ембинские степи и северо-восточное побережье Каспия, пришло Возмездие.

Внезапность нападения ошеломила джеменеевцев. Они, заспанные, растерянные, но с оружием в руках выбегали из юрт и не верили своим глазам.