Индийский поход. Хорунжий

Поотрывали с туркменских халатов и кафтанов шелковые, парчовые и хлопковые тряпки. На мой вопрос, а на фига, мне популярно разъяснили: на корпию и бинты.

Разумно, и этот ответ запустил поток мыслей у меня в голове на тему полевой медицины. Приближались серьезные схватки и штурмы, так ловко, как под Куня-Ургенчем у нас выйдет далеко не всегда. Пока был поход, казаки лечились самостоятельно прихваченными из дома травками и… голодом, ибо самым распространенным диагнозом была дизентерия от гнилой воды. А как решается вопрос с колотыми и резаными ранами, с извлечением пуль? Поспрашивал и неожиданно выяснил, что главным ответственным за лечение в сотне казаки выбрали Козина как самого старого и бывалого. То есть, на него рассчитывали, что он и заштопает, и кости сложит, и осколки извлечет, и пулю вытащит, если глубоко засела — а если нет, то сам пострадавший ее выковорит пальцами или ножом. У Козина был некий запасец сданных ему трав, в основном, «ешмана», степной полыни, которую считали лекарством от многих болезней.

Пришел черед расспросов урядника, и, честно говоря, Никита меня удивил своими познаниями. Например, он промывал раны чистой водой или водкой, а имевшиеся у него щипцы или специальный нож — в крепком солевом растворе, выходит, что-то соображал в дезинфекции, даже не зная о бактериях. Зашивая глубокую рану, оставлял в ней конский волос.

Зачем?

Урядник доходчиво объяснил:

— Ежели гной появится, он по этому волосу наружу выйдет, а не будет в нем нужды, так сам выпадет или вытащу легко.

— А чем ты зашиваешь, какой нитью?

Никита удивился моего вопросу — какая под руку попадется, такой и зашьет.

— Чудак ты человек, — попенял я ему. — Мы с тобой где? В Хазарии. Тут шелк-сырец водится, а лучше его нити для зашивания раны не найти.

Козин сбил на затылок папаху.

— Откуда ты только все на свете знаешь, Петр Василич? Вроде, молодой, а ума палата! Надо на майдан сбегать, да прикупить ентой нити на всю сотню.

— Ты не торопись. Разговор не закончен.

Я продолжил расспросы и был несколько шокирован некоторыми методами урядника. Нет, в рассказе про пользу меда и сливочного масла у меня сомнений не был, но как относится к такому способу остановки сильного кровотечения, как приложение к ране куска земли, завернутого в паутину, а к гнойной — смеси из пороха с свиным салом или заячьей шкуры? Не порадовали меня и методы оказания экстренной помощи. Казаки своих никогда не бросали: если ранят побратима в бою, сразу бросятся к нему и вынесут из боя. А дальше? Вот с «дальше» все сложнее. Если в кармане, а не в суме на седле, завалялась тряпица, перевяжут. А не нашлась, начнут рубаху рвать на ленты, жгут наскоро из сыромятного ремешка сообразят.

— Глупо! — подытожил я.

— С чего бы? Испокон так повелось.