Индийский поход. Атаман

Рохиллы его захватили в селении верстах в сорока от Ганга и притащили ко мне. Во временный лагерь в уютной роще, до которой мы успели добраться, двигаясь по следам афганцев, ускакавших вперед на своих маленьких лошадях, размером чуть больше пони.

— Я протестую! — завизжало это недоразумение, когда его бросили к моим ногам.

Одарил его ледяным взглядом, но он все никак не мог остановится. Нес какую-то околесицу про договора, заключенные с махараджей, про священные принципы права. Возможно, я не все правильно понял — общались-то мы через толмача, а мой арабский был не столь хорош, чтобы уловить нюансы.

— Я понимаю, сэр, что в этих отрепьях выгляжу не слишком достойно, но поверьте, недостатки моего платья…

Осадил его резким взмахом руки. Задал пару уточняющих вопросов и присвистнул: мы явно недооценили размах Ост-Индской компании. Насколько далеко она успела запустить свои щупальца. До самых предгорий Гималаев. Буквально месяц назад навабу навязали новый договор, согласно которому большая часть его владений переходила под управление англичан. Потому что он не мог расплатиться по ранее принятым на себя обязательствам.

Эта информация повергла меня в глубокое уныние. Идея получить хороший бакшиш с аудского монарха теперь выглядела детским лепетом. Его успели раздеть до нитки до меня! И что делать?

— Сколько при коллекторе нашли денег? — спросил я, чувствуя себя натуральным бандосом из 90-х. Была веселая группировка по имени наглы, а тут пришли еще большие крутыши и сказали: нужно делиться! В смысле, выворачивай карманы, британский козел, пока мы тебе рога не поотшибали!

— Немного, — вздохнул Фейзулла-хан. — И четверти лакха не набралось.

— Сколько здесь, за Гангом, таких коллекторов?

— Человек двадцать-тридцать."

"Не густо. Как мне миллион для Платова собрать при таких-то раскладах? Я вперил уничтожающий взгляд в англичанина, но ума у него оказалось маловато. Продолжал что-то мне втирать про Великую Британию, которая не останется безразличной к моему самоуправству.

Я с трудом удержался, чтобы не вскочить и съездить ему по пропитой роже. Убеждать его в чем-то — дело совершенно безнадежное, пустая трата времени.

— Большой сахиб, да? — спросил я, невольно подражая манере речи Фейзуллы. — Местные шлюхи дерутся за право с тобой переспать? Закопаю тебя в землю по шею и пущу слона, — доверительно шепнул ему на ухо, кое-как составив предложение по-английски.

Он сразу проникся, моя угроза отбила у него всякую охоту спорить. Принялся ловить мой взгляд. Что он надеялся узреть в моих глазах… милосердие? Сочувствие белого к белому? Солидарность европейцев в краю варваров?

— Уберите от меня эту падаль!

Онемевшего от ужаса инглеза утащили, а я сел думу думать.