Индийский поход. Атаман

— Чего приуныли? — поднимал я боевой дух вождей Отряда. — У нас впереди город мертвых, Бенарес. Знаете, сколько там добра?

— Варанаси? — ахнули рохиллы и тут же растолковали салангам, что нас ждет, что в этом городе без остановки вечно горят погребальные костры, что туда веками свозили сжигать своих мертвых, а там, где похороны, всегда остается много золота.

Священный город индусов должен от него ломиться. Но согласится ли Платов на его разграбление, хотя правитель Бенареса держал сторону британцев? Тут можно оскорбить очень многих верующих в Индии. Вопрос, конечно, непростой, но мне-то как быть? С каждым днем отрядная казна будет все больше нуждаться в пополнении.

«Да, Петр Василич… — упрекнул я себя. — Не успел атаманом стать, как сразу о походе за зипунами начал думать. Вот оно — порочное влияние Востока! А еще называл себя цивилизованным человеком!»

* * *Калькутта, Форт-Уильям, канун Рождества 1801 года.

Командер-ин-чиф, генерал-лейтенант Джерард Лейк страдал от диареи. В этом не было ничего позорного или исключительного — мало кто из офицеров королевской армии, отправленных в Индию, избежал этого недуга. Среди колонистов и худшее случались, но это обстоятельство не делало главнокомандующего счастливее. Когда из задницы льет, как из дырявого ведра, а тебе предстоит многодневный поход — от радости не запрыгаешь.

Он так и сказал сэру Уэлсли, слово в слово, со всей своей грубой солдатской прямотой. «Солдафон!» — вызверился генерал-губернатор, но виду не подал. Наоборот, изволил посмеяться, прикрывая нос надкушенным кельнской водой платочком — от генерала изрядно попахивало. Он искоса осмотрел бриджи высшего офицера, но ничего пикантного не углядел. Белоснежные, обтягивающие ляжки штанишки, заправленные в высокие черные сапоги, с тыла прикрывали длинные фалды ярко-красного мундира. Никаких подозрительных пятен на виду!"

"В талии Лейк был туго затянут в бордовый офицерский шарф, завязанный узлом на левом, как принято в пехоте, боку. Его двууголка, нависая над носом подобно огромному клюву пеликана, визуально увеличивали орлиный нос генерала, но ничего не могла исправить — на лице Джерарда упрямо застыло какое-то детское выражение наивности и обиды, тем более странное, если учесть биографию этого джентльмена. Он прославился неслыханной жестокостью во время недавнего подавления восстания в Ирландии, а прибыв в прошлом году в индийские колонии, тут же принялся укреплять дисциплину. Плетки так и охаживали солдатские спины, а генерал наблюдал за экзекуциями все с тем же видом доверчивого ребенка.

— Пора бы нам уже начать, сэр. Раньше выйдем, быстрее разберемся с нашими затруднениями.